Кэт Мартин - Грешные обещания

Элизабет почувствовала, как в горле у нее пересохло, а по телу прокатилась волна желания. Сегодня вечером… Николас придет к ней сегодня вечером…

— А пока приглашаю вас на этот танец, — закончил он.

Танцевал он, так же как и двигался, с необыкновенной грацией и изяществом, не делая ни одного неверного движения. Взгляд его серебристо-синих глаз, казалось, сулил Элизабет дивные наслаждения. Прикосновения его рук ввергали ее в трепет. В своем красно-черном костюме Николас выглядел соблазнительным и опасным. Казалось, даже воздух вокруг него напоен чувственностью.

Впервые Элизабет подумала о том, как долго он скрывал от нее эту сторону своей натуры. Делал он это ради нее, потому что являлся ее опекуном и должен был защищать ее. И хотя Элизабет восхищало умение графа держать себя в руках, она была рада тому, что больше оно не потребуется. Хотя бы сегодняшним вечером.

Завтра они снова будут старательно играть роли опекуна и подопечной, но сегодня Николас впервые дал Элизабет возможность краешком глаза увидеть такую притягательную, грешную сторону своей натуры, а им еще предстоит долгая-долгая ночь. Его глаза обещали ей сегодня невиданные доселе наслаждения.

Элизабет почувствовала, как у нее от предвкушения задрожали руки, и поспешно спрятала их в складках юбки. Сердце ее сладко заныло в груди, соски затвердели от желания. И она решила потанцевать с Николасом еще немного, но не слишком долго, чтобы никто не заметил ее состояния, а потом извиниться и уехать домой. Элиас Мути и Тео Суон привезли ее на бал, они же отвезут ее обратно. С ними она будет чувствовать себя в безопасности.

Дом, который снял для них с тетей Николас, имел два огромных преимущества: во-первых, на его окнах висели ставни, за которыми при необходимости можно было укрыться от посторонних глаз, а во-вторых, имелся отдельный вход, который вел на второй этаж. Видимо, Николасу пришлось изрядно потрудиться, чтобы подыскать подобное жилище. Элизабет бросила взгляд в его сторону. Николас смотрел на нее чуть улыбаясь, и в его взгляде сквозило обещание блаженной ночи любви.

Сейчас он танцевал с сестрой. Маргарет, облаченная в голубое шелковое платье и в светлом парике, порхала так легко, что казалось, Ноги ее почти не касаются пола. От кавалеров у нее сегодня не было отбоя.

Внезапно кто-то толкнул Элизабет в спину. Обернувшись, она ухватилась руками за широкие плечи, чтобы не упасть.

— Прошу прощения. Я… я вас не заметила… — извинилась она.

— Нет, ты только посмотри, Сент-Джордж, какая очаровательная птичка залетела к нам в сети!

Элизабет узнала этот голос. Он, как и рыжевато-каштановые волосы, торчавшие над серой шелковой маской, принадлежали виконту Хардингу. Рядом с ним стоял Нигел Уиккер, барон Сент-Джордж. Даже просторное одеяние султана не в силах было скрыть его непомерную толщину.

— Надеюсь, вы простите меня, господа, но я как раз собиралась выйти в дамскую комнату.

— Вот как? — Хардинг придвинулся к ней поближе. — Счастлив буду вас туда сопроводить, моя дорогая мисс Вул-кот. Мы не хотим, чтобы вы потерялись по дороге.

Элизабет удивленно вскинула голову:

— А откуда… вы узнали, что это я?

Хардинг улыбнулся:

— Наверное, по перьям. А может быть, по вашим великолепным рыжим волосам.

— Эта крошка и в самом деле настоящая красавица. — Сент-Джордж смерил ее с головы до ног похотливым взглядом. — Рейвенуорта уже наверняка подцепила своими коготками. А в постели, должно быть, настоящая тигрица.

Элизабет вспыхнула от стыда, радуясь тому, что в зале царит полумрак и к тому же маска скрывает ее лицо.

— Его светлость вряд ли одобрит ваше поведение. А теперь прошу меня простить…

И, повернувшись, Элизабет зашагала прочь. Хардинг не стал ее останавливать, лишь рассмеялся ей вслед. Сент-Джордж тоже громко захохотал. И впервые Элизабет пришло в голову, что быть любовницей Николаса ей будет нелегко. От одной мысли о том, какие испытания ей предстоит вынести, Элизабет бросило в дрожь. Выйдя из танцевального зала, она спустилась по лестнице и направилась в дамскую комнату, расположенную на третьем этаже.

Завернув за угол длинного, покрытого ковром коридора, она услышала за спиной чьи-то тяжелые шаги. Наверное, это Николас, решила она. Обернувшись с радостной улыбкой, Элизабет так и застыла на месте: рядом с ней стоял Оливер Хэмптон, лорд Бэскомб!

Голову его украшала шляпа с плюмажем, за спиной развевался мушкетерский плащ. Схватив Элизабет за руку, прежде чем она успела опомниться и удрать, Хэмптон толкнул ее в нишу и прижал к стене.

— Отпустите меня, а не то я закричу! — прошептала она.

Полные губы Бэскомба скривились в улыбке.

— Кричите сколько угодно, моя дорогая. Не сомневаюсь, что дамы в туалетной комнате будут поражены моей смелостью. — Хэмптон был на два года старше Николаса, такой же высокий, как он, однако несколько более плотного сложения, с темно-каштановыми волосами и глубоко посаженными голубыми глазами. По мнению многих, красавец мужчина. Однако Элизабет этого мнения не разделяла. — А я, естественно, объясню им, что совсем потерял голову, что неоднократно просил вас выйти за меня замуж, а теперь прибегнул к более действенным мерам, чтобы добиться от вас согласия.

Элизабет презрительно поджала губы:

— А я им скажу, что меня никогда не прельщала перспектива стать вашей женой.

— Ради Бога! Но ваш крик наведет их на мысль, что между нами происходит нечто большее, чем простые разговоры. После этого путь в высшее общество для вас будет закрыт, равно как и для Рейвенуорта и его сестры.

Элизабет похолодела. Если Николасу абсолютно безразлично мнение света, то Мэгги… Для Мэгги сейчас на карту поставлено все.

— Что вы от меня хотите? — прошептала она.

Не ответив, Бэскомб притянул ее к себе и впился своими слюнявыми губами ей в губы. Вне себя от отвращения, Элизабет вырвалась и со всего размаху влепила Бэскомбу увесистую пощечину. Тот остолбенел от неожиданности, а Элизабет, не дожидаясь, когда он опомнится, помчалась по коридору к лестнице. Ее всю трясло от ужаса и отвращения, кровь стучала в висках. Если она и успела подзабыть, как сильно ненавидит Оливера Хэмптона, то одного его мерзкого слюнявого поцелуя, одного прикосновения его липких, потных рук оказалось достаточно, чтобы напомнить ей об этом.

Когда Элизабет вернулась в зал, она все еще не пришла в себя после тягостного происшествия. Пытаясь успокоиться, она постаралась переключиться на более приятные мысли о Николасе и предстоящей ночи.

В предвкушении поджидавших ее наслаждений Элизабет затрепетала. Сегодня она по-настоящему станет любовницей Николаса. Интересно, о каком уроке любви он ей говорил?