Марджори Фаррелл - Игра лорда Эшфорда

– Знаешь, мысль о возвращении в полк – первое, что пришло мне в голову, – признался он, водя пальцем по вазе, стоявшей на камине. Ее зеленоватая глазурь навела на мысль о зеленых искорках в глазах Джо. Ему захотелось заглянуть ей в глаза – в самом ли деле эти искорки такие зеленые? А заодно увидеть свое отражение в ее зрачках. По-прежнему ли он для нее только старый друг? А вдруг отражение как-то изменилось и в нем появилось что-то небывалое прежде, невиданное? Духу посмотреть ей в глаза ему не хватило.

– Однако все, что случилось, не могло не повлиять на меня, Джоанна, – продолжил Тони свою речь. Тут он улыбнулся самой обаятельной улыбкой и провел рукой по волосам. – О, я понимаю, что мне никогда не стать таким, как Нед или отец. Но я намерен, взяться за дело и принять на себя все обязанности. Стать настолько хорошим графом, насколько смогу. Я буду очень стараться. Здорово будет опять оказаться соседями, Джо, – сказал он ей мягко.

И тут в дверь постучали. Джоанна сразу же отреагировала:

– Это, должно быть, лорд Оукфорд. Я не хотела бы заставлять его ждать, Тони. Буду рада, если ты и в самом деле вернешься в Эшфорд и будешь там жить все время. Может, мы еще покатаемся верхом вместе. – Она пошла к двери. Уже у порога она добавила, бросив ему через плечо: – Но это только осенью. Я собираюсь на все лето в Кембрию, в гости к своей крестной.

Вот так. Слава Богу, он еще не успел опозориться, по-дурацки заглядывая в ее глаза, как какой-нибудь влюбленный юнец в полнолуние. Не раздумывая, он толкнул вазу, и та свалилась в камин. Грохот был славный, и на его звук вбежал переполошившийся лакей.

– Ваза выскользнула у меня из рук, Уильям. Будьте добры сообщить леди Барранд, что я возмещу ущерб. – Лакей кивнул и поморщился, глядя, как Тони с хрустом шествует по ковру и оставляет за собой длинный след из мелких фарфоровых крошек.

Придя домой, Тони велел своему человеку упаковать вещи.

– Мы едем домой, Джон. Мне невыносимо даже думать о том, чтобы явиться на какой-нибудь раут или показаться в театре. Особенно после нынешнего утра.

– Да, милорд.

– Меня не будет дома почти весь день, и, наверное, я приду поздно. Уезжаем утром.

– Да, милорд.

Тони потратил весь день, чтобы утрясти свои дела, которых накопилось в городе более чем достаточно. Он наведался к стряпчему Клодии после обеда и распорядился насчет оплаты своих долгов. Потом сказал поверенному:

– Мне хотелось бы оставить за собой определенную сумму. В качестве жалованья, что ли. Остальное пойдет на Эшфорд.

– Жалованье, которое вы себе назначили, весьма скромное, если мне позволено будет заметить это, милорд.

– Пока это все, что я хотел бы взять с собой. Через год, если Эшфорд удастся немножко поднять, я положу себе содержание побольше.

– Весьма похвально, милорд. Я очень рад, что вера, которую леди Фэрхейвен питала в отношении вас, оправдывается.

Тони загадочно усмехнулся:

– Я уверен, что вы почувствовали не столько радость, сколько облегчение, Рересби. Могу себе вообразить, что вы нисколько не обрадовались, когда она изменила завещание.

– Ваша правда, милорд, – согласился старик.

– Единственное, что я хотел бы, чтобы это случилось при других обстоятельствах.

– Да, конечно. Какой холодный, расчетливый, корыстный человек этот лорд Фэрхейвен. Мне он никогда не нравился. И столько лет ему пришлось дожидаться, когда все это достанется ему.

Тони поднялся было, собираясь уйти, но вдруг снова сел.

– Есть еще одно дело, Рересби. Мне бы хотелось сделать нечто вроде подарка Гидеону Нейлору с улицы Боу и назначить небольшое содержание Джиму Руку. Без них Марк Хейлзуорт не был бы схвачен. Мне кажется, что леди Фэрхейвен одобрила бы это мое намерение.

Рересби улыбнулся.

– О да, милорд, она бы не возражала.

35

Тони решил поблагодарить Нейлора перед отъездом и, когда уже начало смеркаться, отправился на улицу Боу. В здании суда ему сообщили, что найти Нейлора можно в пивной за углом. Паб этот называется “Голова Гаррика”.

Гидеон восседал на своем излюбленном месте и, увидав появившегося в дверях Тони, удивленно поднял брови.

Боб перехватил его взгляд и тоже поглядел на дверь.

– Ты этого знаешь, что ли, Гидеон?

– Можно сказать, что знаком. Это – Энтони Варден, лорд Эшфорд.

– Шикарные же у тебя друзья. Он, должно быть, тебя ищет. – Боб замахал в направлении Тони. – Здесь тот, кого вы разыскиваете, милорд.

Тони одарил актера застенчивой улыбкой, которая свидетельствовала о том, что он ничего не понял.

– Да мы все про вас знаем, милорд, – бесшабашно заявил Боб. – Идите сюда, посидите с нами.

– Гидеон, я пришел затем, чтобы поблагодарить вас.

– Не было нужды, милорд. Это моя работа.

– Чуточку больше, чем просто работа. Я только что от поверенного леди Фэрхейвен.

– Так завещание уже оглашено?

– Да. И я не знаю, чем мне отблагодарить вас за то, что его не обнародовали раньше. Случись это – и вряд ли меня выпустили бы из тюрьмы!

– Ну, у меня были определенные сомнения относительно вашего дела, милорд. И потом, если бы я сам ни в чем не сомневался, то леди Джоанна наверняка внушила бы мне нечто подобное.

– Ах да, леди Джоанна. Джо – мой самый старый и самый дорогой друг, – произнес Тони с драматичным, театральным вздохом.

– Я так понял, что вам не помешает выпить, милорд, – сказал Боб, махая изо всех сил девушке-разносчице. – Так же как и Гидеону.

– О?!

– И вы оба в этот вечер тоскуете по женщинам, томитесь, как те черти. Готов биться об заклад, что так оно и есть.

Тони поглядел на Гидеона и заулыбался.

– Я бы согласился с этим утверждением, если вы не возражаете.

– Боб всегда язык распускает, стоит ему принять лишнюю пару кружек. – Гидеон отпил из своей большой кружки. Глоток вышел долгим и большим. Обычно он следил за собой и был очень осторожен. Ночь пройдет, а детективу непозволительна роскошь утреннего похмелья. Но сегодня держать себя в руках совсем не хотелось.

– Ну, Гидеон, кто она?

Гидеон обернулся к Тони и изобразил гримасу шутливого отчаяния:

– Миссис Спенсер.

– Как?! Та самая потаскуха или как вы ее там обзывали? Вы же чуть ли не призывали Фэрхейвена прикончить эту самую миссис Спенсер?

– Ладно вам, милорд. А что мне оставалось делать? Сообщить ему, что я к ней неравнодушен?

Тони задумался.

– Верно. Иного выбора у вас не было. Но вы казались таким спокойным и хладнокровным.

– Работа такая, милорд. Иначе нельзя.

– Ну да. Но то, что вы раскрылись как раз с этой стороны, – для меня полнейшая неожиданность. Подозреваю, что вы немало удивили и миссис Спенсер.