Летиция Райсвик - Лорд и хозяйка гостиницы

— Мой не чище, — ответила Рут, — так что лучше мне действительно больше не плакать. Спасибо вам, Джордж.

Взяв у него платок, она отыскала на нем чистое место и вытерла слезы. Даже в такую минуту она не могла не заметить, из какого тонкого и прекрасного батиста он сделан. Имелась на нем и монограмма, вышитая в углу, — еще одно напоминание об особом положении Джорджа в этом мире.

Рут чувствовала себя так уютно на его коленях. Она хотела бы остаться здесь, в его объятиях, навсегда, но это все еще оставалось мечтой, в которую она не могла поверить. Величайшим усилием воли она попыталась встать. Сначала он инстинктивно прижал ее к себе, и она подумала было, что он не выпустит ее, но его руки внезапно разжались.

Она отошла на несколько шагов и сразу же почувствовала, как холодно в комнате. Может, ей и всегда было так холодно в этой жизни только потому, что рядом не было Джорджа?

— Рут, мне не нравится, что вы все время избегаете меня. Неужели вам так трудно довериться мне?

Он положил руку ей на плечо и проникновенно заглянул в глаза. Она опустила веки. Он понял ее и отошел на пару шагов. Рут ощутила так хорошо знакомую ей по прежним годам его неукротимую энергию, едва сдерживаемое нетерпение.

— Вы сказали, что Чарльз мертв? — спросила она, решив говорить о чем-то совсем далеком от их чувств, о чем угодно, лишь бы уйти от того, что не давало ей покоя последние дни.

— Да, Рут, прошу вас, сядьте.

Усадив ее в кресло, он принес от туалетного столика стул, поставил его рядом и сел.

— Это я убила его? — спросила она с ужасом, вдруг подумав, что ранила Чарльза гораздо серьезнее, чем ей показалось.

— Нет, — кратко ответил Джордж. — Рана от вашего выстрела не более чем царапина, жизни, во всяком случае, она не угрожала. Надеюсь, вы бы лучше целились, если бы оказались с ним наедине, o — пытаясь улыбнуться, договорил он.

— Да, — согласилась Рут с болью и отчаянием. — Но я знала, что вы рядом, и вообще надеялась, что стрелять мне не придется, но…

— Ну, все в прошлом. Прошу вас, не думайте об этом, — твердым голосом сказал Джордж, вновь взяв ее за руки.

— Но отчего же он умер? — не отступала она.

Рут подумала, что напрасно она позволила Джорджу снова завладеть ее руками, но сил отнять их у него ей не хватало.

— Я сам убил его, — мрачно ответил он. Взор его сделался рассеянным, будто он вновь увидел жестокую сцену на дороге. — В общем, я не собирался… Но когда увидел его дикую ненависть, возникшую при одном взгляде на вас… Я решил, что он слишком опасен. Я действительно не собирался его убивать…

Джордж не договорил фразы, но так стиснул руку Рут, что она, чуть не вскрикнув от боли, поняла, как невыносимо для него самого все случившееся.

Она с содроганием вспомнила взгляд Чарльза, когда он попытался напасть на нее, вспомнила и то, о чем рассказала ей Кора, его угрозы, его неотступное желание расправиться с ней.

— Я определенно заслужила его ненависть, разве не так? — прошептала она.

При звуке ее голоса Джордж будто очнулся, снова сосредоточив внимание на Рут.

— Если допустить невозможное, что вам опять доведется пережить нечто подобное, обещайте, что вы никогда не будете испытывать судьбу в одиночку, никогда, ни при каких обстоятельствах, — категорически заявил он. — Тут и моя вина, я должен был отправить вас домой еще до того, как Чарльз объявился в Бате.

Глаза Рут зажглись горделивым блеском.

— Вы не можете отправить меня куда бы то ни было, — отрезала она, вырывая свои руки из его ладоней. — Я вполне способна сама постоять за себя. Мне не нужна ни ваша, ни чья бы то ни было защита, мне не нужны покровители, — продолжала она пылко, вспоминая, как упорно Джордж отказывался верить, что она продала «Золотого Тельца». — Я все еще не могу понять, почему вы сочли, что продаться богатому человеку мне было гораздо легче и проще, чем сбыть с рук…

— Простите меня, Рут, — прервал он ее. — Ради Бога, простите! Я не склонен легко верить сплетням и слухам. Но только представьте, когда я месяцами искал вас повсюду и не находил… — Он встал и нервно зашагал по комнате. — Да мне не оставалось ничего другого, как поверить в ваше бегство. Все лучше, чем думать, что вас нет в живых. Ведь и такие мысли терзали меня… — И вдруг он резко остановился и бросил ей в лицо: — Но вы-то знали, где меня найти! Я все время думал, что, стоило вам захотеть, вы бы без труда нашли меня. Но вы ведь не сделали этого, значит, не хотели!

— Но…

— Да, да, я знаю… Теперь знаю, все это натворил Шон… — Руки Джорджа сжались в кулаки. — Каждый раз, как подумаю о вашем проклятом Шоне, испытываю одно желание — пойти и раздавить его как клопа, но всегда вспоминаю, что без него вы бы не выжили.

— О нет, мой милый, нет, — возразила Рут. — Если бы пришлось, выжила бы и без него, но это еще не значит, что он заслужил смерть. Так что же все-таки случилось с Чарльзом?

Джордж повернулся и посмотрел на нее. Столько раз она повторяла, что не нуждается ни в чьей защите, что он начал верить — на свете нет сил, способных запугать или сломить этот гордый характер. Любить ее и пытаться защитить невозможно. Годы одиночества укрепили ее в стремлении к независимости, и она, бесспорно, заслужила уважение своей стойкостью, ибо знала, что помощи ждать не от кого. Довериться теперь кому-то ей совсем не просто, даже если это человек, которого она любит.

Джордж глубоко вздохнул. — Да, — медленно заговорил он. — Я верю, что вы способны сами защитить себя. Но подумайте, как трудно мне смириться с этим. Не хочу сказать, что желаю вам стать менее отважной и сильной, — продолжал он с нетерпением, — но как непереносима мысль, что все эти годы вам пришлось бороться с жизненными бурями без меня.

Рут была потрясена той горечью, с которой он говорил все это, и все же не нашла нужных слов утешения. Он вернулся и сел перед ней, еще раз взяв ее за руки.

— Рут, могу ли я хотя бы теперь, когда мы снова встретились, убедить вас в том, как сильно я люблю вас? Прошу вас, пожалуйста, не отворачивайтесь и не молчите.

Рут протянула руку и нежно коснулась пальцами его щеки. Сейчас она испытывала к нему необыкновенную нежность; да, она тоже любила, но говорить об этом не могла, а потому все свое невысказанное чувство вложила в одно легкое прикосновение. Он почувствовал это и закрыл глаза, полностью отдаваясь столь драгоценной для него ласке, затем, повернув ее руку, поцеловал ладонь. Его губы так нежно касались ее кожи, что она не удержалась и погладила его по голове.

— Любимая! — прошептал он в изнеможении.

О, как хотелось ей уступить его нежным и сильным рукам, но не прошло и минуты, как она отстранилась от него. Лишь ее руку продолжал он удерживать, целуя один за другим все пальцы. Она осязаемо чувствовала, как страсть переливается с его губ в их кончики.