Лора Бекитт - Запретный рай

Когда «Провидение» вышло в открытое море, поднялся ветер и началась качка. Слышался яростный плеск волн, ударявшихся о деревянную обшивку бортов, резкий скрип шпангоутов; по полу каюты перекатывались железные кружки и миски. Корабль кренился то в одну, то в другую сторону, и узницы с трудом удерживались на своих полках. Многих тошнило. Масляная лампа, болтавшаяся под потолком в узком проходе между каютами, беспомощно мигала, пока совсем не погасла. В тесных помещениях нарастало зловоние.

Эмили говорила себе, что все, упоминавшие об условиях, в каких содержались каторжанки, были правы: маленькие дети ни за что бы не вынесли такого путешествия.

К утру ветер стих, и арестанток выпустили на палубу. Обессилевшие, бледные, они жалко щурились от яркого солнца. Когда было объявлено о том, что откроют люки, к бакам с водой образовалась очередь. Каждая женщина хотела привести себя в порядок, дабы более-менее сносно выглядеть перед мужчинами.

Те сыпали непристойными шутками, подходили к понравившимся женщинам и делали им конкретные предложения. Келли Джонс раскраснелась от удовольствия: ей повезло больше других — ее выбрал корабельный стюард. Теперь она могла быть спокойна за свое пропитание.

Эмили стояла в стороне, глядя на величественные громады парусов и жадно вдыхая свежий морской воздух. Вокруг судна разбегались синие волны, одетые в белое кружево гребней; высокие мачты, казалось, вонзались в чистое голубое небо.

Молодая женщина не заметила, как к ней приблизился высокий мужчина в форме. Оглядев ее с головы до ног, он слегка прикоснулся рукой к фуражке и неловко произнес:

— Добрый день, мисс. Неплохая погода?

— Да, — сдержанно ответила Эмили.

— Помощник капитана Артур Уэст, — представился мужчина и спросил: — А как ваше имя?

— Эмили Марен.

— Мисс Марен, я приглашаю вас осмотреть мою каюту.

— У меня есть своя.

— Но там другие условия.

— Благодарю вас, сэр, но сейчас мне хорошо здесь.

— Соглашайтесь, я угощу вас кофе с печеньем и булочками.

— Я не голодна.

— Послушай, — сказал помощник капитана, отбрасывая притворную вежливость, — я обратился к тебе, потому что мне показалось, что ты иная, чем весь этот сброд!

Эмили заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Ошибаетесь, мистер Уэст, я точно такая же.

Поняв, что ему дают окончательную отставку, помощник капитана побагровел.

— Подожди, еще пожалеешь, госпожа гордячка! — процедил он. — Клянусь, рано или поздно тебе придется довольствоваться чем-то худшим!

То же самое сказала и Келли Джонс, когда они вернулись в каюту. Келли раздала подругам по несчастью полученные от стюарда галеты и разлила по кружкам ром, полбутылки которого ей удалось стянуть в каюте новоиспеченного любовника.

— Ты зря отказалась! Сам помощник капитана! От тебя бы не убыло. И ты здорово облегчила бы себе путешествие. Помяни мое слово, рано или поздно тебе придется уступить. И не факт, что это будет кто-то достойный.

Эмили молчала, отвернувшись к стене. Не ей было спорить о том, сколь милосердна или жестока судьба. К счастью, женщин на корабле было в три раза больше, чем мужчин, потому у последних не возникало мыслей овладеть кем-то силой.

Одна из соседок по каюте, Ребекка, всегда носившая с собой колоду карт, сказала:

— Оставь ее, Келли. Она думает о другом мужчине.

— Неправда, — не выдержав, резко произнесла Эмили, — я о нем больше не думаю.

Ребекка раскинула карты.

— Однако он в твоем сердце. Только его ты и будешь любить до конца своей жизни. И это не простой мужчина!

— Какой-нибудь благородный француз, дворянин? — улыбнулась Келли.

— Вы удивились бы, если б узнали.

— Не хочешь, не говори, — заметила Ребекка, — я и так все вижу. Сейчас он в изгнании. Прежде возле него было много людей, но теперь он один. Он попал в беду, но он выкарабкается.

— Даже если и так, мы никогда не увидимся.

— Почему? Он гораздо ближе к тебе, чем ты думаешь. Твоя судьба совершает медленный поворот: придет время, когда она вернет тебе все, что отняла. Кроме разве что тех людей, которые умерли. Все будет хорошо. Надо только подождать.

Эмили повернулась лицом к женщине, потом села. Ее бледное лицо порозовело.

— А дети? — взволнованно спросила она.

— И детей тоже. У тебя их двое. Они будут с тобой. Не знаю, как и где ты их найдешь, но это обязательно случится. — Ребекка внимательно разглядывала карты. — Совсем недавно рядом с твоим мужчиной была женщина, но не любовница, скорее, родственница. Она ему помогла. И тебе она тоже поможет.

Когда «Провидение» вошло в бурные воды южной Атлантики, пассажирки все реже и реже появлялись на палубе. Внизу тоже было холодно и сыро, и они согревались только ромом, которым Келли исправно делилась со своими товарками. Там стало просторнее, особенно по ночам, ибо большинство женщин предпочитало спать в каютах своих временных любовников.

Только Эмили дрожала в своей жалкой постели, кутаясь в тонкое одеяло и слушая хлопанье крышки люка, гудение корпуса судна, стон его креплений и обшивки. Она мечтала как можно скорее добраться до берегов Тасмании. Хотя, в отличие от Келли, не ждала от конца путешествия ничего, кроме избавления от участи быть запертой, словно в гробу, между пенистым морем и темным небом.

Когда спустя четыре месяца плавания корабль сменил курс с восточного на северный, погода стала стремительно улучшаться. Однажды поднявшись на палубу, Эмили вдохнула знакомый воздух запретного рая. Роковая жемчужина все-таки оказалась пропуском в тот мир, куда она так стремилась вернуться. Только теперь это возвращение обернулось кошмаром.

И вот настал миг, когда якорь с шумом упал в воду и послышался лязг цепи. «Провидение» прибыло в Хобарт-таун.

Столпившиеся на палубе женщины пытались разглядеть остров, но видели только зеленые холмы и белую церковь с высоким шпилем. Келли утверждала, что на острове не будет решеток и что все они смогут чувствовать себя «почти свободными».

Примерно половине женщин приказали сойти на берег, а других, неизвестно зачем, оставили на корме. Эмили встревожилась, однако Ребекка сказала:

— Похоже, нам повезло. Сейчас сюда явятся важные лица острова, чтобы выбрать себе служанок.

— И любовниц? — уточнила Келли.

Услышав ее слова, Эмили содрогнулась.

Ребекка оказалась права: один за другим на палубу начали подниматься мужчины. Некоторые сдвинули шляпы на затылок, другие мяли их в руках. Почти все были одеты в клетчатые рубашки, расстегнутые у шеи, бриджи для верховой езды и высокие сапоги.