Линси Сэндс - Невинный обман

— Именно так вы намерены провести и эту ночь?

Она повернулась и проследила за его взглядом; он рассматривал ее римское одеяние. Потом их взгляды встретились, и Чарли без слов поняла, что происходило в эти мгновения в душе Радклиффа. Он мог не любить ее, но он безумно ее желал. Не говоря ни слова, она скинула с себя простыню и шагнула ему навстречу.

Сердце лорда Радклиффа бешено заколотилось; он в восторге смотрел на свою прекрасную жену, любуясь высокой грудью с очаровательными розовыми сосками, великолепными бедрами и изящными стройными ногами.

— О, моя прекрасная, моя очаровательная, нежная Чарли! — выдохнул он, не сводя с нее глаз. — «Господи, я же счастливейший человек на свете!» — Он протянул к жене руки и проговорил: — Иди же ко мне, моя милая Чарли.

Какое-то время она стояла словно в оцепенении. Наконец Чарли сделала еще несколько шагов, однако снова остановилась. «Карленд убил бы меня на месте за такую нерешительность», — подумала она. Радклифф же лишь ласково улыбнулся и, бросившись к жене, заключил ее в объятия. Чарли обхватила руками его шею и прильнула к нему.

«Она моя, только моя», — промелькнула мысль, когда он нес ее к постели.

Глава 19

Обручальное колечко — подарок Радклиффа — прекрасно смотрелось на изящном пальце Чарли. Она полюбовалась игрой камня и грустно улыбнулась. Радклифф подарил кольцо в тот вечер, когда на пути из Гретна-Грин они сделали остановку в гостинице. С тех пор пролетели две недели. Две недели она была замужней женщиной. Вернее, считалась замужней. До сих пор Чарли не знала, можно ли с уверенностью называть этот брак законным — ведь она не ставила свою подпись… И все же чувствовала себя женой Радклиффа.

Однако жизнь замужней женщины оказалась ужасно скучной, то есть подтвердились самые худшие ее опасения. Не то чтобы Радклифф был недостаточно обходителен — напротив, он относился к ней так же трепетно, как относились к своим супругам лучшие из мужей. Лорд был вежлив, внимателен и заботлив. Но этим и ограничивалось его общение с женой. Чарли с грустью вспоминала то чудесное время, когда она, в роли Чарлза, получала от Радклиффа прекрасные уроки — он говорил с ней о своих коммерческих делах… и обо всем на свете. Более того, в то время Радклифф даже советовался с ней, перед тем как вкладывать деньги в какое-либо предприятие. Теперь же они говорили только о погоде и обменивались последними столичными сплетнями. И ни слова о делах.

Чарли не могла понять, в чем причина столь разительной перемены в Радклиффе. Временами ей казалось: еще одно его восклицание — например, «моя маленькая прелестница» — со слащавой улыбкой на губах, и она запустит в него первым попавшимся предметом. Только в постели она чувствовала себя на равных с мужем, только там Радклифф мог ненадолго забыть о своих коммерческих делах и думать лишь о прелестях молодой жены.

— Миледи… — Стоукс заглянул в гостиную.

— Да?

— К вам леди Сеггер, графиня Чилтингем! — объявил дворецкий.

Чарли просияла — визит Бесси оказался очень кстати. О тягостных мыслях можно было на время забыть.

— Бесси, дорогая! — Она бросилась к своей бывшей служанке.

Однако улыбка Чарли тотчас погасла — она увидела бледное личико с заплаканными глазами и маленькие руки, сжатые в кулачки с такой силой, что пальцы побелели.

Чарли с беспокойством взглянула на девочку:

— Бесси, да что с тобой?

— Ох, я этого больше не вынесу, — всхлипнула Бесси. — Они все такие жестокие и злые! Они ненавидят меня! Распускают сплетни за моей спиной! А кое-кто говорит гадости прямо в лицо! Называют меня…

Голос девочки сорвался, и она разрыдалась. Чарли обняла бедняжку за плечи, мысленно проклиная весь лондонский свет. Еще Элизабет по пути в Лондон говорила о своих опасениях, о том, что, возможно, пойдут слухи об их проделках и об играх в переодевание. Чарли тогда заверяла сестру, что все будет хорошо — ведь мужья не дадут их в обиду. К тому же многие мечтают стать компаньонами Радклиффа, поэтому не захотят с ним ссориться.

И Чарли оказалась права. Никто не стал осуждать сестер — напротив, их назвали отважным героинями, и вся история, таким образом, приобрела романтический оттенок. Бесси же в этом отношении не повезло, так что Чарли не зря беспокоилась за свою бывшую служанку. Лондонское общество не могло примириться с тем, чтобы представительница низшего сословия стала им ровней. Такое не прощают!

Да и дядя Генри с Карлендом, ставшие свидетелями досадной оплошности лорда Сеггера, держали рот на замке лишь до поры до времени. Впрочем, злых языков и без них хватало. По городу ходили слухи: девчонка шантажировала престарелого лорда и тем самым свела его в могилу. Кроме того, поговаривали, что Сеггер решился на этот шаг из чувства мести — хотел отомстить Элизабет, отказавшейся выходить за него замуж. А некоторые даже требовали, чтобы родственники покойного лорда оспорили правомерность брака в суде и настояли на его расторжении. И все это время несчастная Бесси, сидевшая в заточении в огромном доме своего покойного супруга, принимала многочисленных посетителей, которые наведывались поглазеть на нее, будто она была диковинным зверем, выставленным напоказ в клетке.

Тут зазвонил колокольчик, и Стоукс поспешил к парадной двери, оставив Чарли наедине с гостьей. Дворецкий почти тотчас же вернулся; в руке он держал свернутый в трубочку листок бумаги, перевязанный красной ленточкой.

— Это записка для хозяина. Какой-то мальчишка принес, — пояснил Стоукс. — Положу ее потом на письменный стол в библиотеке.

— Да, конечно, — кивнула Чарли. — Стоукс, может, принесете нам чаю?

Дворецкий тут же скрылся за дверью. Чарли же усадила гостью на стул и, усевшись напротив, пристально посмотрела в ее печальные глаза.

— Так ли все плохо, моя дорогая?

— Просто ужасно! Честное слово, лучше бы я стирала белье, а не встречалась с этими противными гостями, которые не дают мне покоя!

— Ох, моя милая… — Чарли с ласковой улыбкой взяла девочку за руку. — Послушай, а почему бы тебе не сказать своему дворецкому, что ты теперь не прислуга, а хозяйка?

— Я пробовала! — Бесси вскочила со стула и чуть не плача проговорила: — Пробовала, но он меня не слушает и предпочитает наблюдать за моим унижением, когда я прошу слуг что-нибудь сделать для меня. И никто во всем доме не хочет считать меня хозяйкой! Даже моя горничная не приходит на звон колокольчика. Повариха и та отказывается общаться, и мне приходится питаться лишь хлебом да сыром, что бросает мне на тарелку какая-то старуха. Честно сказать, я даже не понимаю, кто она такая. И никто не убирал в доме за все это время. В комнатах холодно, грязно, пыль лежит на мебели и… — Она всхлипнула. — По правде говоря, я не знаю, с чего начать. Чем больше проходит времени, тем отвратительнее кажется мне моя жизнь.