Элизабет Лоуэлл - Только моя

Большой палец Вулфа прикоснулся к ее губам, не давая ей сказать более того, что она успела.

— Не преуменьшай своих достоинств, Джесси. Не твоя вина, что я полукровка. Ты будешь хорошей женой для лорда.

— Стоп, — теперь она прижала пальцы к его рту.

Он осторожно приподнял ее руку и продолжил:

— Это правда. Ты рождена и воспитана, чтобы украшать замок лорда.

— Правда в том, что ты тот человек, который может вскружить голову и разбить сердце любой женщине. И ты, конечно, это знаешь.

— Я знаю, что внешность — не самое главное для мужчин, лошадей, собак, — сказал он сухо.

Джессика улыбнулась, хотя по ее щекам текли слезы.

— Дело не только во внешности, мой лорд Вулф. Ты очень неординарный мужчина.

Вулф нагнулся и прошелся ртом по серебристым следам ее слез

— Побудь под одеялом, Джесси. Я сейчас приду.

Вулф слез с кровати и натянул темные брюки. Стоя, он чувствовал, что Джессика наблюдает за ним. Он посмотрел через плечо и прочитал восхищение в ее глазах, направленных на его обнаженную спину. В нем зашевелилось желание, которое не сопровождалось гневом. Он наконец понял, что Джессика вовсе не дразнила его и не стремилась заставить ежиться под ее взглядом. Она просто не отдавала себе отчета в том, что заключал в себе ее взгляд. Она, наверное, испугалась бы, если бы поняла это. При ее уровне знаний о сексе она не могла и помыслить о чем-то, кроме простых взглядов и прикосновений.

Вулф вернулся с небольшой рюмкой бренди в одной руке и стаканом теплой воды в другой. Он поставил стакан на столик, сел на кровать и согрел рюмку руками. Вскоре комнату наполнил пьянящий аромат бренди

— Я хочу, чтобы ты восприняла это как лекарство, — сказал Вулф. — Это поможет тебе согреться.

— Откуда ты знаешь, что у меня внутри холод?

Он пожал плечами.

— Мне доводилось испытывать страх. Это не забывается.

Удивленная, она широко раскрыла аквамариновые глаза.

— Ты?

Вулф улыбнулся, увидев ее недоверие.

— Много раз

— Когда?

— Один из самых неприятных случаев был, когда я увидел буйвола, который с ревом несся на лошадь лорда Роберта. Нога лошади попала в чью-то нору, и она упала. Я мчался на помощь во весь опор без седла. Я видел, как буйвол уже убил чейеннских охотников. Я знал, что то же самое будет и со мной, если промахнусь.

— Ты не промахнулся!..

— Да, не промахнулся… Но иногда мне приходит в голову, что лучше бы мне промахнуться.

Когда он прочитал смятение в лице Джессики, уголки его рта опустились. Он жестом предложил ей выпить бренди. Она глотнула, сделала гримасу, затем глотнула второй раз.

— Это вовсе не значит, что я желал смерти лорду Роберту, — пояснил после паузы Вулф. — Но если бы я не сделал этого эффектного выстрела, он оставил бы меня у чейеннов. Мне тогда было тринадцать, я готовился к посвящению в воины.

Джессика смотрела на Вулфа поверх рюмки, в ее задумчивых глазах плясали блики пламени.

— Может быть, мало что изменилось бы, если бы я остался, — продолжал Вулф, пожимая плечами — Я всегда был чужаком среди чейеннов. Какую-то часть моего «я» всегда притягивала страна среди моря, где жил мой отец. Но я никогда не чувствовал себя и англичанином. Большая часть моего «я» принадлежала дикой стране с лесными кострами. Проклятый виконтов дикарь!

Она издала протестующий возглас.

Вулф снова пожал плечами.

— В итоге я не стал ни индейцем, ни англичанином Я стал человеком, который сам избирает свой путь, свой образ жизни.

— Человек Запада.

Он несколько грустно улыбнулся.

— Да… Человек без дома и семьи, с прошлым, которое больно вспоминать.

Вулф взглянул на Джессику. Печаль в ее глазах была почти осязаемой. Слезы снова покатились по ее щекам, потому что она знала, о чем он думает: он, человек Запада, был женат на женщине, которая не подходила ему.

— Вулф…

— Допей бренди, эльф. Затем я протру твое лицо и руки розовой водой. После этого, если ты пожелаешь, я обниму тебя так, чтобы ты не слышала ветра, и ты уснешь.

Джессика пробовала что-то сказать, но Вулф приложил палец к ее губам.

— Допей бренди. Это снимет напряжение с твоих мышц почти так же хорошо, как и массаж.

Воспоминания о той ночи, когда Вулф втирал ароматное масло в ее ноющее тело, молнией сверкнули перед глазами

— Не беспокойся, Джесси, — сказал он будничным тоном. — Я больше не напугаю тебя, как прошлый раз. Тебе не надо будет бороться за свою жизнь.

С закрытыми глазами Джессика подняла рюмку, допила остатки бренди, удивляясь про себя, почему она испытала сейчас не облегчение, а горечь.

— Вулф, — она закашлялась и проглотила комок в горле. — А все… то есть большинство.. — Она вновь закашлялась.

— Не спеши, эльф. — Вулф прислонил Джессику спиной к подушкам и подтянул выше меховое одеяло — Расслабься

Он потянулся за стаканом с водой, смочил льняную тряпочку и выжал ее. Он легонько протер Джессике лицо, удалив следы слез.

— Вулф.

Он издал гортанный звук, похожий на мурлыканье очень большого кота

— Я думала, что все браки похожи на брак моей матери, — сказала Джессика.

— Я понимаю тебя. Сейчас.

— Но они ведь не такие?

— Нет.

— Даже на брачном ложе?

— Там тем более, — ответил Вулф, слишком тщательно выжимая тряпочку. — Если муж и жена любят друг друга, брачное ложе — место наслаждения дла обоих. Если есть любовь… Если есть любовь, я думаю, рай не сможет дать большей радости.

Тряпочка легко двигалась по руке Джессики. Порой она касалась чувствительной внутренней стороны запястий, где под нежной кожей тихо пульсировала жизнь.

— Большинство мужчин, — продолжал Вулф, водя тряпочкой по ее ладоням и пальцам, — не пьяницы и не жестокие маньяки. Они не испытывают удовольствия, когда больно женщине.

Джессика смотрела на Вулфа внимательными, широко открытыми глазами.

— Любой мужчина, достойный так называться, сознает свою силу. Он знает, что женщины более деликатно устроены, медленнее загораются страстью; но уж коли женщина загорелась, ее огонь не сравнить ни с чем. И она щедро делится этим пламенем с любимым.

— Несмотря на боль?

— При возбуждении женщина испытывает только удовольствие, чувствуя мужчину в своем теле. Когда пламя разделяют оба партнера, это самый сладкий вид горения… Для обоих.

— Огонь без боли, — прошептала Джессика, вспомнив свои слова.

Волна желания накатила на Вулфа, но ничто в его лице не изменилось; он отвернулся, чтобы сполоснуть тряпочку

— Да, — произнес он, протирая другую руку Джессики. — Огонь без боли.