Барбара Дэн - Непослушная невеста

– А что их дети будут просто красавчиками, я уверена! – вставила Мэдлин, желая немного разрядить обстановку.

– Да, но будут ли они разумными? – Хоумер упрямо стоял на своем.

– Простите, может быть, кто-нибудь будет так любезен и объяснит мне, что происходит? – не выдержав, спросил Лью Симпсон. Он до сих пор не сообразил, что пышно разодетый граф, столь непринужденно разгуливающий по сцене, и Питер О'Рурк, которого Лью видел несколько недель назад в шахте номер девять, одно и то же лицо.

– Мой муж – актер, – терпеливо объяснила Кэтрин, ежась под черной бархатной накидкой матери.

Холодный ветер срывался со снежных вершин и рассыпал ледяную дрожь у нее по спине, так что у нее невольно начали стучать зубы. Ее потрясение усугублялось вполне обоснованным опасением того, что намеревается предпринять ее отец. Она еще никогда не видела его таким разгневанным – даже в тот день, когда отказалась выйти замуж за мужчину, который сейчас стоял рядом с ней.

Разносчик прошел по толпе зрителей, объявляя о том, что вот-вот начнется второй акт.

Несколько минут Симпсон смотрел на занавес, пока наконец не понял, в чем причина волнения всей семьи.

– Вы хотите сказать, что на этой сцене сегодня был ваш муж? – удивился он.

– Именно. И это он играет главного героя, – подтвердила Кейт.

– То-то мне показалось, что разодетый тип на сцене на кого-то похож!

– Все, мы с твоей матушкой идем домой! – прорычал Хоумер, ожидая, что дочь поймет намек и покинет театр вместе с ними, однако Кэтрин, не имея никакого желания весь вечер слушать, как отец рвет и мечет, все же решила остаться. Она адресовала Лью Симпсону свою самую чарующую улыбку и была вознаграждена восторженным блеском его карих глаз.

– Пьеса неплоха, не правда ли? Тем более мне хотелось бы увидеть, чем всё закончится. Вы не откажетесь провести еще немного времени со мной, мистер Симпсон?

– Сочту за честь, – ответил Лью с легким поклоном. – Не сомневайтесь, мистер Макгиллакатти: я доставлю вашу дочь домой в целости и сохранности.

– Что ж, Симпсон, – промямлил Хоумер, поняв, что спорить все равно бесполезно. – Мы оставим вам карету. Мне надо немного успокоиться, а пешая прогулка в таких случаях – лучшее лекарство. Идем, Мэдди.

Кейт оперлась затянутой в перчатку рукой о крепкую руку Симпсона, и они вернулись в театр следом за остальными зрителями.

Когда они вошли в ложу, действие уже началось. Симпсон помог Кэтрин снять накидку, и тут, едва они уселись, перед ними открылась новая декорация. Кэтрин сразу вспомнила тот вечер, когда Питер привел ее за кулисы; теперь она удивлялась тому, что, глядя на то, как он демонстрирует отличное знакомство с костюмами, бутафорией и декорациями, она так ничего и не заподозрила!

В этот момент исполнительница главной роли впервые за вечер появилась на сцене, и Кэтрин завистливо стала следить за прелестной игрой актрисы, создававшей отмеченный благородством духа и невероятной душевной красотой образ.

В самый напряженный момент Франческа притянула голову Паоло к своей груди и воскликнула: «Твоя я телом и душой!» – после чего граф заключил ее в объятия и приник губами к ее губам таким долгим и страстным поцелуем, что в зрительном зале начали топать и одобрительно свистеть.

Кэтрин кипела от ярости. «Ну нет, Питер! Ты должен целовать меня, а не эту… эту фифу!»

При виде того, что ее муж творит перед шумным залом, Кейт просто потеряла голову: будь при ней пистолет, она, как Ланчотто, прикончила бы и Нину, и Питера разом.

Спектакль закончился тем, что, когда занавес стал опускаться под бурные, оглушительные аплодисменты, театральные влюбленные лежали мертвыми в объятиях друг друга, а Кэтрин, закрыв лицо ладонями, рыдала в голос.

В конце концов Симпсон заерзал в кресле: его явно смущала такая демонстрация эмоций.

– Неплохая пьеса, – осторожно проговорил он, – но что-то очень уж печально все обернулось.

Кейт подняла голову: занавес снова раздвинулся, и актеры вышли к рампе, чтобы еще раз поклониться публике. Она положила подбородок на край ложи, пристально наблюдая за тем, как Нина и Питер выходят вперед, держась за руки и кланяясь зрителям.

Когда из-за кулис появился мистер Магуайр и преподнес главной героине большой букет роз, Кейт вспомнила, что видела похожий букет в бутафорской. Питер объяснил ей, что настоящие розы очень трудно достать и Магуайр на каждом спектакле использует искусственные цветы.

Нина принимала подношения, держась с величественной любезностью, словно королева, что заставило Кэтрин недоверчиво фыркнуть. «Зачем такая фальшь?» – возмущенно подумала она.

Актриса присела перед шахтерами, которые составляли восемьдесят процентов зрителей, после чего отступила назад, посылая в зал воздушные поцелуи; и тут же на сцену посыпался дождь из серебряных долларов.

– Браво! Браво! – наперебой кричали шахтеры. Всеобщее безумие продолжалось еще несколько минут, прежде чем занавес закрылся в последний раз. В зале зажегся свет: пришло время расходиться.

Не обращая внимания на шумные разговоры и плотную толпу, хлынувшую к выходу, Кэтрин продолжала сидеть на месте, уперев подбородок в сжатые кулаки и неподвижно глядя в сторону сцены.

Симпсон осторожно коснулся ее плеча:

– Думаю, нам пора.

Кэтрин медленно огляделась. Боже, сколько усилий она приложила для того, чтобы сделать свою внешность неотразимой! Весь смысл этого вечера заключался в том, чтобы заставить Питера понять: миссис Л'Амборгетти с ней никогда не сравнится. Теперь, если она хоть на короткое время не заглянет за кулисы, весь вечер пропадет впустую.

– Мистер Симпсон, не могли бы мы на минутку пройти за кулисы? – Кейт дружелюбно улыбнулась своему спутнику. – Я только выскажу Питеру свое мнение о его игре.

Симпсон чуть нахмурил брови.

– Ну, если ненадолго, – неохотно согласился он. – В пять утра я должен быть на работе…

– Это займет не больше минуты, – пообещала Кейт.

Выйдя из театра, они обогнули его и прошли к служебному входу, а затем, поднявшись по ступенькам и пройдя по коридору, оказались за сценой.

И тут же они увидели Питера, которого окружала целая толпа восторженных женщин. Ворот его рубашки был расстегнут, по его телу струился пот; он тщательно вытирал лицо полотенцем, висевшим у него на шее, оставляя на ткани широкие полосы театрального грима.

Заметив, что хорошенькая блондинка, прижимаясь к Питеру, восхищается его игрой, Кэтрин поморщилась.

– Вы были так убедительны, мистер О'Рурк! – воскликнула блондинка, и Питер благосклонно потрепал ее по плечу.

– Надо вести себя на сцене, как и в обычной жизни, только и всего, – небрежно пояснил он.