Кейт Донован - Брак по завещанию

К ее удивлению, как только она произнесла эти слова, утро показалось ей и в самом деле великолепным. Элена захлопотала вокруг нее, осыпая Тринити похвалами ее красоте, и девушка почувствовала себя настоящей принцессой, особенно после ванны, когда Элена напудрила ее ароматической пудрой и с большим искусством уложила ее светлые волосы так, что они падали на спину каскадом пышных кудрей, украшенных серебряными гребнями, на которых держались полураскрытые розовые бутоны.

— Каждый захочет полюбоваться твоим красивым лицом, — приговаривала Элена, слегка подкрашивая ей губы розовой помадой и осторожно прикасаясь щеточкой к ресницам. — У тебя необыкновенный цвет глаз. Они как фиалки. Если бы у меня было больше времени, уж я нарвала бы фиалок для твоей прически и букета.

— Я люблю розы, — возразила Тринити. — Все просто великолепно. Как мне отблагодарить тебя, Элена?

— Если ты заплачешь, глаза покраснеют. А если я заплачу, то не смогу остановиться. Скоро гости приедут, а у нас еще ничего не готово. — Элена смахнула выступившие на глазах слезинки и, отступив на шаг, окинула гордым взором дело рук своих. — Как только он тебя увидит, с ума сойдет от любви и желания.

Тринити ласково улыбнулась домоправительнице:

— Не расстраивайся, если этого не произойдет. Он так занят, что, наверное, не заметит, какой чудесный прием ты подготовила за такой короткий срок. Но я навсегда запомню этот день как самый прекрасный в моей жизни.

— Ладно, тогда… — Элена снова смахнула слезы. — Пора выставлять на столы тамалес [14]. И надо присмотреть за малышкой, не то она, не дай Бог, побежит в свинарник в нарядном платье. — Элена вздохнула и спросила:

— Ты хочешь побыть здесь до начала церемонии? Мой дядя и его друзья сыграют для тебя серенаду, когда ты пойдешь по проходу. Или ты предпочитаешь…

— Нет-нет, это прекрасно придумано. Девочки пойдут со мной, верно? У нас хватит роз для Джейни, чтобы она разбрасывала их на дорожку? Это, быть может, глупо…

— Это очень мило, m'ija. Я об этом позабочусь. А ты просто отдохни. И поешь чего-нибудь, чтобы не упасть в обморок. Нам ни к чему, чтобы кто-нибудь подумал, что ты embarazada [15].

— Что? Ох! — Тринити покраснела. — Джеку это, наверное, пришлось бы по душе. Это избавило бы его от хлопот сделать меня беременной нынче ночью.

— M'ija!

— Ладно, для безопасности я поем тамалес. Можно Прямо здесь? Я не хочу, чтобы меня видели раньше времени.

— Конечно, можно. Я пришлю достаточно для тебя и для Луизы.

— Она все еще у себя в комнате? Неужели она посмеет не явиться на свадьбу?

— Она будет на свадьбе, — успокоила Тринити Элена. — Она хорошая девочка и понимает семейные обязанности. Ни о чем не беспокойся. Это твой день. Мы постараемся сделать его приятным для тебя.

— Ладно, — ответила Тринити мягко. — Спасибо за все, Элена, и особенно за то, что напомнила мне об этом.

Так много было дел: составить программу действий, выправить документы, заполнить распоряжения, но Джек понимал, что очень важно выглядеть уверенным и непринужденным, когда съедутся гости. Если не считать стычки с Краунами, это первая для него возможность выступить в роли хозяина ранчо «Сломанная шпора» и показать съехавшимся на свадьбу соседям, что, вступив в брак с Тринити, он становится не просто деловым консультантом, но преемником Эйба Стэндиша.

Элена мастерски справилась с делом, создав впечатление богатства и изобилия, с невероятным размахом наготовив угощения; благоухало великое множество бледно-розовых роз. Мэри и Джейн тоже приняли участие в приеме гостей; одетые в украшенные ленточками платьица длиной чуть ниже колен, они прислуживали взрослым гостям и одновременно успевали поиграть с детьми.

Даже Луиза сменила гнев на милость и присоединилась к кружку молодых женщин и девушек.

«Все чем-то заняты, кроме тебя, — ругал себя Джек. — Из-за твоего скотского поведения в кабинете невеста глаз не кажет, и глаза эти распухли за ночь от слез. Если она нуждалась в еще одной причине бояться этого дня, а вернее сказать, ночи, то ты ей эту причину предоставил».

Если бы он считал, что мог бы хоть немного улучшить ее настроение, зайдя к ней в комнату, он бы так и поступил, но у него было такое чувство, что он последний человек, которого она хотела бы сейчас видеть. И его появление могло вызвать новый поток слез.

И потому Джек с глубоким вздохом вышел из тени и смешался с толпой гостей, изображая по мере сил радушие и гостеприимство. Ранчеры засыпали его вопросами о будущем «Сломанной шпоры», и Джек отвечал экспромтом с небрежной легкостью, которой на самом деле не испытывал.

Потом Джейни крепко схватила его за руку и отвела обратно в тень, где окончательно запыхавшаяся Элена прочитала ему наставление насчет грядущей церемонии.

«Пора, — твердила она. — Ее дядя готов исполнить серенаду в честь невесты; гости выпили вполне достаточно». Солнце уже начало склоняться к вершинам дубов, длинный ряд которых тянется за помостом. Джеку только и осталось, что занять свое место на помосте рядом с отцом Короной.

— Сейчас, одну минуточку, — несколько раз повторил он, спроваживая Элену и сестер и тряся головой в полной растерянности. Он был так занят мыслями о ранчо, что совершенно не подготовился к прощанию с холостяцкой жизнью, о которой, впрочем, ничуть не сожалел. И женится сегодня на красивой, целомудренной и умной девушке, которая вызывает в нем невероятное, дикое желание, не испытанное прежде ни к одной женщине, включая Эрику.

«Только не допускай, чтобы она об этом догадалась. Ни сегодня днем, ни тем более ночью, — твердил он себе. — Если она догадается, это напугает ее до смерти. Не доводи ее до того, чтобы она убежала в слезах к себе в комнату еще до того, как начнется ее замужняя жизнь».

Распрямив плечи, он обошел толпу гостей стороной и поднялся на помост, где представился тощему старику священнику, который удостоил его поистине железным рукопожатием и прочитал краткую, но содержательную лекцию об, обязанностях новобрачного.

Ошеломленный строгими наставлениями священника, Джек окинул взглядом сборище гостей в поисках лица хоть одного близкого человека, но его сестры и Луиза исчезли, Элена и Клэнси также. Но вдруг среди присутствующих поднялся общий гул восхищения, и все взоры обратились ко второму этажу дома. Джек повернул голову.

Выстрел в грудь не поразил бы его сильнее, чем вид Тринити, которая стояла на балконе во всем великолепии ангела, легонько помахивая гостям; лицо ее озарилось улыбкой, когда дядя Элены ударил по струнам гитары и запел.