Мэри Блейни - Поцелуй возлюбленного

Оливия отломила кусок булки, завернула его и, помахав обоим, помчалась к конюшне. Лошадь подошла к ней без приглашения. Даже без предложенного угощения это была бы очень трогательная встреча.

– Лошади любят ее, – сказал Сэм.

– Взаимное обожание. – Видя, что Сэм смутился, Майкл добавил: – Она тоже любит Трою.

– Ну да, трудно не любить такую красивую лошадь, как эта.

Вряд ли Сэм шутит, и Майкл лишь задался вопросом, нормально ли этот великан различает цвета. Майкл усадил Сэма и поставил перед ним тарелку с двумя земляничинами. После того как он их мгновенно съел, Майкл сделал свое предложение, медленно и аккуратно выговаривая слова, чтобы великан понял, что его повышают, а не убирают.

– Ты знаешь, где находится комната Лолли, и можешь уделить этой стороне замка особое внимание. Ты знаешь, где живу я, и можешь прийти ко мне в любой момент, если что-то покажется тебе подозрительным.

Сэмюелсон молчал довольно долго. Затем кивнул.

– Сэр, спасибо вам, сэр, Еще никто не додумался предложить мне такую должность. Я должен спросить мисс Лолли и лорда Дэвида, а также мажордома, а еще я уверен, что у герцога будет свое мнение. – Кажется, он подумал еще о двух или трех людях, от которых требовалось разрешение, но не смог в этот момент вспомнить их имена.

– Спроси у каждого, у кого должен спросить, Сэмюелсон, – сказал Майкл, испытывая облегчение от того, что он уже обговорил это с Пеннистаном. – Уверяю тебя, что они будут довольны этой идеей.

– Я не так уверен, сэр. – Сэм отвернулся. – Видите ли, я не рассказал всю правду о похищении мисс Лолли. – Когда он повернулся, Майкл заметил слезы в глазах великана.

Гаррет вдруг ощутил щемящее чувство, которое никак не было связано с удивительной едой, которую он только что отведал.

– Понимаете, когда я в тот день был в доме викария, ко мне подошел один человек и спросил, не задержусь ли я на несколько минут, пока его хозяин поговорит с ее светлостью. Мол, он хочет всего лишь передать ей стихи и букет цветов и сказать о восхищении, которое к ней испытывает.

«Ловко придумано, мерзкий негодяй», – подумал Майкл. Нашел самое уязвимое звено и заставил его сработать в свою пользу. Так случалось и во Франции.

– Мистер Гаррет, я был так рад за нее. Я был бы счастлив охранять ее вечно, но я стар и наверняка умру раньше ее. Я подумал, что, если б она нашла мужа, она была бы в безопасности, даже если я умру.

Майкл понял, что Сэмюелсон любит Оливию, любит той любовью, какую большинство мужчин понять не могут.

– Такое когда-нибудь случалось раньше, Сэмюелсон?

– Нет, сэр. – Сэм поколебался, заерзав в кресле. – Когда-то очень давно я видел, как она целовалась с племянником викария. Вы это имеете в виду?

– Да. – Майкл знал об этой истории. Удивительно, что многое в жизни Оливии становится известно другим.

– Это было только один раз. Я не ездил с ней в Лондон на сезон. Она рассказывала мне, что там не было интересных людей, за исключением виконта Бендасбрука, но она никогда не говорила о возможности брака с ним.

Должно быть, Большой Сэм почерпнул эти знания от самой Оливии-Болтушки. Требовались еще некоторые подробности, хотя сейчас Майкла в первую очередь интересовало, почему виконт не подходил в качестве мужа. Может, он был безразличен к еде?

– Закончи рассказ о том, что произошло в тот день, когда ты позволил Лолли встретиться с ее новым возлюбленным.

– Он не был ее возлюбленным. – Сэмюелсон произнес это так, словно Майкл был глупцом. – Это все ложь. Я понял, что это была ложь. В тот момент, когда увидел экипаж, который удалялся по дороге. Я побежал, побежал изо всех сил, но я плакал и не мог догнать их. – Он встал. – Вы, наверное, не захотите взять меня на этот пост, раз я не могу отличить честного человека от лжеца.

– Сэмюелсон, ты должен выслушать меня.

Сэм снова сел, и Майкл посмотрел ему в глаза.

– Не так-то много людей, которые способны отличить ложь от правды, если они очень хотят во что-то верить.

– В самом деле, сэр? Я думал, что это одна из моих слабостей. Я всегда верю чужим словам. – Сэм посмотрел в окно. – Я привык верить тому, что мне говорят люди. А сейчас я боюсь, что все лгут.

Большей частью они действительно лгут.

– Ты научишься различать, кому можно верить и в ком нужно сомневаться. Ты можешь всегда прийти ко мне и спросить, если ты не уверен. Хоть десяток раз за ночь.

Большой Сэм кивнул.

– У меня есть еще один вопрос, Сэмюелсон.

Большой Сэм снова кивнул и подался вперед, словно боясь пропустить хотя бы слово.

– Ты давал этим людям какие-нибудь корзины?

– Нет, сэр. Я никогда раньше не видел этих людей.

Что ж, придется спросить Оливию, в чем она была, когда ее похитили, чтобы определить, все ли предметы ее одежды вернули.

– Сэмюелсон. – Майкл встал и подождал, пока встанет Большой Сэм. – Мы все допускаем ошибки, начиная от принца-регента и кончая посудомойкой.

– Да, я знаю.

Ответ был чисто формальный. Майкл видел, что Сэм не освободился от чувства вины.

– Иди к лорду Дэвиду и расскажи ему все. Посмотрим, что он предложит.

– Вы думаете, он пригласит меня на боксерский ринг?

– Нет, не думаю. А что?

– Хорошая взбучка помогла бы мне почувствовать себя лучше.

– Если так, я встречу тебя на ринге. С позволения лорда Дэвида.

Большой Сэм выглядел безмерно счастливым от перспективы оказаться хорошо избитым. Поклонившись, он вышел из домика, на момент остановившись, чтобы поговорить с Оливией.

Майкл смог определить тот момент, когда Сэм признался Оливии в том, как его обманули. Ее сочувственное выражение сменилось недоверием, даже потрясением. Она положила ладонь на руку Сэма и заговорила с ним так серьезно, что Майклу даже не требовалось слышать, что именно она говорит.

Сэмюелсон низко ей поклонился, и Оливия погладила его по голове. Затем Сэм быстрым шагом направился к замку. Хмурое выражение на лице Оливии сохранилось и тогда, когда она вернулась в комнату.

– Вы сказали Большому Сэму, что встретитесь с ним на боксерском ринге?

– Да.

– О чем вы думали? – Хмурое выражение на ее лице сменилось раздражением.

– Думаю, что самое меньшее, что я могу сделать для этого человека, это освободить его от чувства вины за похищение. Он не получит ни одного синяка, зато займет новый пост с большей уверенностью и чистой совестью.

– Но я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас пострадал. Это варварство!

– Возможно, так считаете вы, но лорд Дэвид знал, что делал, когда строил этот боксерский ринг.

Она скрестила на груди руки и отвернулась к окну. Очевидно, его ответ не слишком ее удовлетворил.

– Как поживает Троя? – спросил Майкл, хотя и знал, что его лошадь чувствует себя не менее счастливо, чем лакей, получивший неожиданный выходной день.