Валери Кинг - Маскарад повесы

— Что случилось? Мы уже в Эджкоте?

— Нет, спите, дорогая, — ответил Бакленд и легонько погладил ее по голове. Лидия по-детски положила ладони под щеку и снова заснула. Поймав взгляд Бакленда, Кэт беззвучно произнесла: «Извините меня!» Боясь вновь потревожить девочек, она стала молча смотреть в окно. Интересно, какой была та женщина, которой удалось завоевать сердце Джорджа Бакленда?..

От долгого сидения в одной позе у Кэт затекли спина и ноги, поэтому девушка очень обрадовалась, увидев в окно домишки деревни Элдгроув.

Взволнованная долгим отсутствием дочери, миссис Гвендолин Керни выбежала из дома навстречу карете. Она обняла Фанни и в самых прочувствованных выражениях поблагодарила Бакленда за заботу.

— Мне это было совсем не трудно, — улыбнулся он. — Должен признаться, в дороге я заставил Фанни выпить пару глотков ромового пунша, чтобы она не простудилась. Бедняжка очень беспокоилась, что вы этого не одобрите.

— Вы поступили совершенно правильно, мистер Бакленд, — с доброй улыбкой ответила миссис Керни. — Ведь сегодня ночью так внезапно похолодало. Я очень благодарна вам за заботу о моей Фанни!

Слушая ее, Бакленд думал, насколько эта милая женщина с простыми, безыскусными манерами не похожа на кривляку миссис Криклейд, хотя они обе происходили из купеческих семей и считались в стинчфилдском обществе парвеню. Чтобы выразить миссис Керни свое почтение, он проводил ее до самых дверей, чем снискал еще большую благодарность и симпатию почтенной матроны.

— Вы благородный человек, мистер Бакленд, — снова улыбнулась она.

Дорога до Эджкота показалась путешественникам совсем короткой, потому что проснувшаяся Лидия, свежая и отдохнувшая, болтала без умолку. Когда дверца кареты распахнулась, они увидели встревоженного баронета с зонтом в руках. Поблагодарив Кэт и Бакленда за помощь, сэр Уильям принялся расспрашивать о причинах опоздания. Узнав все подробности, он неожиданно просиял, и Кэт удивилась — она еще никогда не видела сэра Уильяма таким довольным. Ей снова пришло в голову, что баронет что-то замышляет.

— Я знал, что на вас можно положиться, — сказал он Бакленду. — Не сочтите за труд, отвезите, пожалуйста, домой нашу милую Кэтрин!

Бакленд заверил сэра Уильяма, что все будет в порядке, и баронет захлопнул дверцу.

Без Фанни и Лидии карета показалась Кэт огромной и пустой. У девушки сжалось сердце — теперь, когда они остались одни, ничто не помешает Бакленду снова ее поцеловать! И о чем только думает сэр Уильям? Она сцепила руки на коленях и замерла, стараясь не смотреть на попутчика. Оба хранили молчание, и Кэт решила, что это к лучшему, она очень боялась, что не устоит перед его обаянием, и от волнения даже начала легонько дрожать.

— Да вы совсем окоченели! — воскликнул Бакленд. Накинув ей на колени плед Лидии, он хотел было взять ее за руки, чтобы согреть, но внезапно замер. Он не должен к ней прикасаться! Нельзя снова ступать на роковой путь, который однажды уже привел его к катастрофе… Между тем дождь все сильнее барабанил по крыше кареты, похоже, за окном разыгралась настоящая буря. Неожиданно в стекло ударил шквал дождя и ветра, испуганная Кэт отшатнулась, и в то же мгновение Бакленд пересел к ней. По его лицу было заметно, что он на что-то решился.

— Нет, не надо! — шепотом запротестовала девушка и выставила вперед руку, словно хотела его оттолкнуть. Зря, потому что он тут же молча и бесцеремонно завладел этой рукой.

Кэт почувствовала, что у нее перехватило дыхание, она не могла больше вымолвить ни слова. А над их головами на крышу кареты с ревом обрушился такой ливень, словно разверзлись хляби небесные. Внутри стало совсем темно. Кэт попыталась вырвать руку — бесполезно, Бакленд держал ее крепко. Его молчание начало ее пугать. Она знала, что должна сказать что-нибудь сама, как-то разрядить напряжение, и тогда Бакленд тотчас оставил бы ее в покое. Но вместо этого Кэт только беззвучно шевелила губами. Ирония судьбы — она столько раз мастерски парировала его насмешки, остроумно отвечала на его колкости, но стоило ему прикоснуться к ней, как она потеряла дар речи…

По-прежнему молча Бакленд расстегнул на ее запястье маленькую жемчужную пуговку, стащил перчатку и, перевернув ее руку ладонью вверх, прижался к ней губами. Кэт захотелось крикнуть что есть мочи, чтобы прекратить это безумие, она набрала в грудь побольше воздуха, но Бакленд внезапно поднял голову, и тишину нарушил его глубокий, выразительный баритон.

— Во тьме пленительны свиданья,

Прохладны и нежны ланиты дев младых.

Молчи, красавица, храни очарованье

Запретных радостей ночных… -

с чувством прочел он и вдруг добавил, погладив ее по щеке: — Я совсем не вижу вашего лица!

Если бы Кэт не знала наверняка, что он не лорд Эшвелл, то вполне могла бы принять его за знаменитого поэта, как тот незнакомец на башне в Тьюксбери! Теплые ласковые пальцы все еще поглаживали ее щеку. Кэт затрепетала, чувствуя, как ее заливает горячая волна.

— Бакленд, о Бакленд! — прошептала она и у нее опять перехватило дыхание, потому что его рука скользнула по ее шее, по спине и легла на талию.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Кэт положила ладони ему на грудь, нащупала и сжала тонкий муслин рубашки, ощущая тепло этого могучего тела. Бакленд глубоко вздохнул, обхватил обеими руками ее голову и наклонился над ней. Она почувствовала пряный запах бренди, исходивший от его губ, на ее лоб упала прядь его волос. Губы Бакленда скользнули по ее щеке, нашли рот, и Кэт почувствовала, что задыхается. На мгновение он отпустил ее, она глотнула воздуха и выпалила:

— Ах, будь ты неладен, Джордж Бакленд!

Но он тут же опять закрыл ее рот своим, и Кэт забыла обо всем на свете, кроме его губ — грубых и требовательных, нежных и мягких… Их прикосновения наполнили ее таким блаженством, что она стала казаться себе птицей, свободно парящей в безмятежном просторе неба. Откуда это удивительное ощущение свободы и умиротворения? Почему в объятиях Бакленда она чувствует себя защищенной от всех невзгод, как будто после долгого блуждания в дремучем лесу благополучно вернулась в отчий дом?

Карета остановилась, в ее окна хлынул свет фонарей, горевших у парадного входа в дом Дрейкоттов. С козел тяжело спрыгнул на землю кучер. Кажется, приехали. Бакленд хотел отстраниться, но Кэт по-прежнему сжимала в руке краешек его рубашки, словно не хотела его отпускать, боясь потерять навсегда. Дверь экипажа открылась. Сквозь странный шум в ушах Кэт услышала, что Бакленд окликнул ее, но ничего не смогла ответить. Наконец она почувствовала, как он осторожно, чтобы не причинить боли, разжал ей пальцы.