Александр Дюма - Ожерелье королевы

– Но у меня уже есть любовник, сударь.

– Ну так что же?

– Как это «ну так что же»?

– Прогоните его, черт возьми!

– О, Босира так просто не прогонишь.

– Может, вам помочь?

– Нет, я его люблю.

– Да ну?

– Немножко.

– Даже это – чересчур.

– Уж как есть, так есть.

– Ладно, так и быть, пусть остается.

– А у вас легкий характер, сударь.

– Долг платежом красен. Так условия вам подходят?

– Подходят, но вы должны мне все объяснить.

– Послушайте, милая, я сказал все, что хотел сказать.

– Честное слово?

– Честное слово. Но вы должны понять одно…

– Что именно?

– А вот что: если вдруг возникнет необходимость, то вам действительно придется стать моей любовницей.

– Ах, вот видите? Такая необходимость не должна возникнуть, сударь.

– Но ведь только для вида.

– Тогда ладно, пусть так.

– Значит, договорились.

– По рукам!

– Вот вам вперед за первый месяц.

Незнакомец протянул девушке монеты, даже не коснувшись кончиков ее пальцев. Поскольку она медлила, он сунул деньги в карман ее платья, даже не дотронувшись рукой до бедра – такого округлого и упругого, что какой-нибудь испанский знаток не проявил бы к нему подобного равнодушия.

Едва золото упало в карман платья, как два коротких удара в наружную дверь заставили Оливу подскочить к окну.

– Боже! – воскликнула она. – Уходите скорее, это он.

– Он? Кто он?

– Босир, мой любовник! Да шевелитесь же, сударь!

– Ах, вот как? Тем хуже.

– Что значит «тем хуже»? Да он разорвет вас на кусочки!

– Вот еще!

– Послушайте, как он барабанит в дверь, он сейчас ее сломает!

– Прикажите открыть. И вообще, какого черта вы не дадите ему ключ?

И, откинувшись на спинку дивана, незнакомец пробормотал:

– Надобно посмотреть, что это за бездельник.

Стук в дверь продолжался. Теперь он сопровождался страшными проклятиями, долетавшими не только до третьего этажа.

– Ступайте, матушка, отоприте, – в ярости вскричала Олива. – А если с вами, сударь, случится несчастье, тем хуже.

– Вот именно, тем хуже, – невозмутимо отозвался незнакомец, не двигаясь с дивана.

Олива, вся трепеща, вышла на площадку и стала прислушиваться.

19. Г-н Босир

Олива бросилась навстречу разъяренному бледному человеку в расстегнутом камзоле, который с вытянутыми вперед руками и изрыгая проклятия ворвался в комнату.

– Босир! Ну, послушайте же, Босир! – восклицала она голосом, недостаточно испуганным для того, чтобы составить превратное мнение о смелости этой женщины.

– Оставьте меня! – взревел вновь прибывший, грубо отталкивая Оливу.

Затем, распаляясь еще сильнее, он возопил:

– Так вот почему мне не отпирали! Здесь мужчина!

Как нам известно, незнакомец спокойно и неподвижно сидел на диване, и г-н Босир мог счесть, что он в нерешительности или даже напуган. Г-н Босир встал перед незнакомцем, злобно скрипя зубами.

– Надеюсь, вы мне что-нибудь скажете, сударь? – спросил он.

– А что вы хотите, чтобы я вам сказал, мой дорогой господин Босир? – осведомился незнакомец.

– Что вы здесь делаете? И вообще, кто вы такой?

– Я очень спокойный человек, а вы на меня так страшно таращитесь. И потом, я беседовал с мадемуазель с самыми добрыми намерениями.

– Ну конечно, с самыми добрыми, – подтвердила Олива.

– А вы помолчите, – рявкнул Босир.

– Ну-ну, – проговорил незнакомец, – не грубите барышне, она ни в чем не виновата. Если у вас скверное настроение…

– Вот именно, скверное.

– Он, должно быть, проигрался, – вполголоса заметила Олива.

– В пух и прах, будь я трижды проклят! – зарычал Босир.

– И теперь вы не прочь сами разделать кого-нибудь в пух и прах. Это понятно, дорогой господин Босир, – засмеялся незнакомец.

– Хватит ваших дурацких шуточек! Извольте убираться вон!

– О, господин Босир, помилосердствуйте!

– Клянусь всеми дьяволами преисподней, или вы уберетесь, или я разнесу этот диван и вас вместе с ним!

– А вы не говорили мне, мадемуазель, что господин Босир у вас с причудами. Подумать только, какой он сердитый!

Ввергнутый в отчаянье Босир комическим жестом выхватил шпагу из ножен, описав ею при этом круг не менее десяти футов в диаметре.

– Поднимайтесь, или я пришпилю вас к спинке дивана! – прошипел он.

– Нет-нет, все-таки он нелюбезен, – проговорил незнакомец и легким движением левой руки вытащил из ножен небольшую шпагу, лежавшую у него за спиной на диване.

Олива испустила душераздирающий вопль.

– Ах, сударыня, не нужно так кричать, – невозмутимо заметил мужчина, уже держа шпагу в руке, но не вставая с места. – Не кричите, иначе произойдут две вещи: во-первых, вы вконец оглушите господина Босира и он наткнется на мою шпагу, а во-вторых, вас услышит дозор, поднимется сюда, изобьет, и вы попадете в Сен-Лазар.

Олива смолкла, заменив крики выразительной пантомимой.

Сцена была любопытная. С одной стороны – г-н Босир, растерзанный, пьяный, трясущийся от ярости, который без складу и ладу наносил своему противнику удары, не достигавшие цели.

С другой стороны – незнакомец, который сидел на диване, положив одну руку на колено, а другой держа шпагу, и ловко и непринужденно парировал удары, смеясь при этом так, что испугался бы даже сам святой Георгий.

Шпага Босира непрерывно летала туда и сюда, умело отбиваемая его противником.

Босир начал уставать, задыхаться, и гнев его невольно сменился ужасом: он подумал, что если эта снисходительная шпага вдруг удлинится и перейдет в наступление, то с ним, Босиром, покончено. Его охватила неуверенность, он сник и лишь едва отбивал удары противника. А тот, мгновенно перейдя в третью позицию, выбил шпагу у него из руки, и та взвилась в воздух, как перышко.

Пролетев через всю комнату, она разбила стекло и упала на улицу.

Босир не знал, что и делать.

– Ах, господин Босир, берегитесь: вдруг ваша шпага упала острием вниз, а там как раз кто-нибудь проходил – вот вам и покойник, – заметил незнакомец.

Придя в себя, Босир бросился к двери и ринулся вниз, чтобы отыскать шпагу и избежать неприятностей с полицией.

Тем временем Олива схватила победителя за руку и заговорила:

– Ах, сударь, вы очень отважны, но господин Босир коварен, и потом, оставшись здесь, вы поставите меня в неловкое положение. Впрочем, когда вы уйдете, он меня поколотит, это точно.

– Тогда я остаюсь.

– Нет, нет, умоляю вас! Когда он меня колотит, я отвечаю ему той же монетой и всегда одерживаю верх, потому что не очень-то с ним церемонюсь. Уходите, прошу вас.

– Обратите внимание вот на что, красавица моя: если я пойду, то встречу его на улице или на лестнице, мы снова станем драться, а на лестнице довольно трудно двойной выпад парировать квартой или, скажем, терцией, как на диване.