Патриция Кэбот - Маленький скандал

Берк разжал губы. Звук, который он издал, скорее напоминал рев, чем членораздельную речь.

— Где она?

— Вы о ком? — Вдова нацелила свою палку на него. — Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. — Берк подумал, что с большим удовольствием схватил бы эту женщину, невзирая на ее возраст и пол, за дряблую шею и задушил. — Кэтрин Мейхью. Я знаю, что она здесь. Я видел записку, в которой она просила перевезти ее вещи по этому адресу. А теперь я требую, чтобы мне позволили повидаться с ней.

— Кэтрин Мейхью? — Вдова от изумления закатила глаза. — Неужели вы настолько глупы, что могли подумать, будто если я принимаю человека вроде вас, падшего так низко, как только можно пасть, то пущу на порог своего дома дочь человека, который свел в могилу моего мужа? Должно быть, вы сошли с ума, лорд Уингейт! Поистине, вы похожи на умалишенного. Мне не доводилось видеть джентльмена, который выглядел бы столь же неряшливо, как вы. Когда вы последний раз брились?

— Я знаю, что она здесь. Если будет нужно, я разнесу ваш дом в клочья, но найду ее, — прорычал он.

Дама хмыкнула.

— Это мы еще посмотрим. Вирджиния! Вирджиния! — Симпатичная служанка просунула голову в дверь. — Сейчас же приведи сюда Якобса! Я хочу, чтобы этого сумасшедшего убрали из моего дома.

Однако не успела служанка закрыть дверь, как она снова отворилась и в комнату вошел граф Палмер.

— Что здесь за ужасные крики, мама? — раздраженно спросил он. — Я едва сам себя слышу. — Его взгляд упал на маркиза, и Бишоп остолбенел от изумления.

Берк не колебался ни мгновения. Он, словно ядро, пролетел через комнату, и его кулак, как кузнечный молот, опустился на лицо Бишопа. Граф упал, прихватив с собой маленький столик со стоявшей на нем вазой с цветами. Леди Палмер вскрикнула и в глубоком обмороке свалилась на пол рядом с сыном. Но Берк не обратил на это ни малейшего внимания. Он наклонился и, схватив графа за лацканы сюртука, рывком поставил его на ноги.

— Где она? — заорал Берк.

Однако граф, оказывается, просто притворился, что потерял сознание. Он быстро повернулся и нанес Берку удар правой в челюсть. Это был полновесный хук, заставивший маркиза попятиться назад и с размаху врезаться в буфет, уставленный всевозможными фарфоровыми безделушками, которые с грохотом попадали на пол.

— Ее здесь нет, негодяй! — рявкнул Бишоп. — И даже если бы она была здесь, ты был бы последним, кому я бы об этом сказал.

Берк, поднявшись с того, что еще недавно было дрезденскими пастушками, дал противнику в нос. Удар пришелся точно в цель, и из носа Бишопа ударила ярко-красная струя, которая запачкала бледно-голубую обивку дивана.

— Она здесь, — выдохнул Берк. Маркиз уже тяжело дышал, но по-прежнему был полон сил. Пусть он на десять лет старше графа, зато все еще был в прекрасной форме. — Моя экономка получила от тебя утром письмо, в котором ты писал, что ее вещи должны быть перевезены по этому адресу.

— Все правильно, — ответил Бишоп. Он осторожно обошел маркиза. — Потому что сегодня утром я получил письмо от Кейт, в котором она просила в течение какого-то времени, если меня не затруднит, подержать ее вещи здесь…

— Ложь! — разозлился Берк. Между ним и графом оказалась кушетка, он ударом ноги отбросил ее в сторону, и она врезалась прямо в камин. К счастью, на улице было тепло, и камин не зажигали. — Я думаю, ты готов сказать что угодно, лишь бы оставить ее себе!

Бишоп прижимал к окровавленному носу галстук.

— Я бы так и сделал, — пробормотал он. — Я бы и в самом деле так сделал, если бы был уверен, что это поможет удержать такое грубое животное, как ты, подальше от нее.

За эти слова граф получил еще один удар, в голову, от которого он перелетел через диван, и без того испачканный его кровью. Берк ринулся за ним, но тут же пожалел, что сделал это, — Бишоп сильным ударом подсек ему ноги, и маркиз со страшным грохотом рухнул на спину рядом с графом.

— Все дело в том, — прохрипел Бишоп, вскарабкавшись на распростертого Берка и схватив его за горло, — что ее здесь нет! И нужно быть сумасшедшим, чтобы предположить это. Моя мать скорее позволит вождю гуннов Аттиле спать на белье для гостей, чем пустит в наш дом Кейт Мейхью.

Берк, который пытался вырваться из рук своего более легкого противника, после секундной паузы спросил:

— Почему?

— Почему? — Бишоп, скрипя зубами, душил маркиза. — И ты еще спрашиваешь? Ты ведь знаешь ответ!

Берку надоела вся эта возня, и он, оглушив графа ударом кулака по голове, отшвырнул его к стене. Там Бишоп и свалился, обливаясь кровью и тяжело дыша. Берк — он пострадал меньше, хотя ему тоже изрядно досталось — проковылял к нему и опустился на пол, прислонившись спиной к стене.

Как раз в тот момент, когда мужчины, сидя рядом, пытались прийти в себя, распахнулась боковая дверь и в комнату вошел дворецкий в сопровождении двух дюжих лакеев.

— Милорд. — Дворецкий оглядел жалкие обломки, которые прежде были Утренней гостиной его хозяйки. — Вам нужна помощь?

Бишоп посмотрел на Берка:

— Виски?

Берк кивнул.

— Виски, Якобс, — приказал Бишоп.

Дворецкий поклонился и, бросив последний взгляд на осколки фарфора, поморщившись, удалился. Лакеи последовали за ним, унося бездыханное тело леди Палмер.

— Почему, — спросил Берк, — твоя мать ненавидит Кейт?

— Ну ты и глупец! — удивленно протянул Бишоп, дотронувшись до носа рукавом сюртука. — Да знаешь ли ты хоть что-нибудь о Кейт?

— Конечно. Я знаю ее. — Берк подавил искушение рассказать графу, насколько хорошо он знает Кейт, потому что решил, что это будет подло. Он сказа! лишь: — Я знаю все, что мне необходимо знать.

— Однако, я думаю, тебе бы следовало получше изучить ее биографию, прежде чем нанимать на работу.

Берк уставился на графа.

— Если только ты собрался заявить, что Кейт воровка… — он почувствовал, как в нем закипает ярость, слепая и жидкая, она снова побежала по венам, — то мне останется сказать, что это ты ее совершенно не знаешь.

— Конечно же, она никакая не воровка! — отмахнулся Бишоп. — Вор — ее отец!

Берк вскинул брови.

— Ее отец?

Дверь вновь открылась, и на этот раз дворецкий вошел один. В его руках был серебряный поднос с графином из резного хрусталя, в котором колыхалась янтарная жидкость, и с двумя стаканами. Увидев, что во время потасовки драчуны опрокинули все столы, дворецкий опустился на колено и поставил поднос прямо на пол рядом с графом. Затем вынул пробку из графина и, налив в каждый стакан на два пальца виски, поднес их Бишопу и Берку.

— Спасибо, Якобс, — сказал Бишоп. — С матерью все в порядке?