Франциска Вульф - Заговор во Флоренции

Козимо отпустил руку и отступил на шаг. Пораженный, он уставился на своего бывшего друга. Джакомо дико захохотал, и его смех вернулся страшным эхом от близлежащих стен. Из конюшен донеслось ржание лошадей, и даже кошка, выгнув спину, с шипением прошмыгнула мимо них.

– Я возвращаюсь в дом, – сказал Джакомо уже без улыбки. Во дворе воцарилась мертвая тишина. Он дружески потрепал Козимо по плечу, словно они только что мирно болтали об искусстве.. – Спасибо за беседу, друг мой. С тобой всегда приятно пообщаться.

Джакомо ушел, и Козимо долго смотрел ему вслед. Мысли кружились в его голове, как сухие листья на ветру. Неужели Джакомо сказал правду и синьорина Анна действительно беременна? Джулиано – отец ее будущего ребенка? Но что означали его слова, что он недолго насладится своим отцовством? Неужели с ним что-то произойдет? Он умрет еще до рождения ребенка? Но какое отношение к этому имеет Джакомо? Не хочет ли он заставить Анну выйти за него замуж или похитить ее с ребенком? Чем больше Козимо думал об этом, тем отчетливее вырисовывался вопрос, от которого Козимо бросало в жар и холод. Если синьорине Анне, Джулиано или их ребенку грозит смертельная опасность, то он должен был бы знать об этом через пятьсот лет? Ведь именно он – в пока неведомом ему будущем – пошлет Анне приглашение на бал и даст выпить эликсир. Зачем совершать такую глупость, зная конечный результат?

Моросил дождь вперемешку со снегом, и колючие снежинки впивались в лицо Козимо, но он не замечал ничего вокруг. Он не почувствовал, что его одежда насквозь промокла, что намокшие волосы липли ко лбу. Он искал ответа на мучивший его вопрос: с какой целью он дал Анне эликсир?

Джованна

Анна льняной салфеткой вытерла со лба капельки пота. От напряжения страшно ныла спина. Так ее еще никогда не тошнило.

– Синьорина, пейте. Вам будет легче, если вы выпьете воды, – сказала молодая служанка, все время находившаяся при Анне.

Анна с благодарностью взяла бокал. Вода была чистая и прохладная. Анна жадно выпила. Ее мучила страшная жажда – вероятно, от потери жидкости. Но почему ее вырвало? До этого она не испытывала никакой тяжести в желудке, никаких позывов к тошноте, абсолютно ничего. После короткой прогулки на свежем воздухе она почувствовала даже прилив сил, забыла о кровяном давлении. Самочувствие было прекрасное до того момента, пока не внесли жаренную в масле рыбу и в нос не ударил резкий рыбный запах. При одном воспоминании о рыбе ее снова замутило. Да, все случилось совершенно неожиданно. Она внезапно почувствовала приступ и собиралась выйти из зала. Возможно, вчера вечером она слишком много выпила? Но признаков похмелья, сопровождаемых головной болью, не было. Возвратившись за стол, она почувствовала, что сильно проголодалась. Значит, все дело в рыбе и…

– Как дела, дорогая? – спросила Клариче, бесцеремонно войдя в ее комнату.

«Эта женщина ни перед чем не остановится, – подумала Анна. – Лучше бы остаться одной».

– Спасибо, хорошо, – ответила Анна. Выражение лица хозяйки дома ее несколько смутило, хотя та старалась улыбаться и, казалось, была озабочена состоянием Анны. Но гневная складка между бровями и раздувающиеся ноздри свидетельствовали, что она чем-то очень недовольна. «Не обидела ли я чем-то Клариче?» —подумала Анна. Что же с ней было? Во время банкета все может случиться. Хорошо, что ее не вырвало у всех на глазах!

– Тебе надо отдохнуть, – сказала Клариче, и в ее голосе послышались железные нотки. Лучше тебе до конца дня остаться в постели. Я принесу тебе бульон. Это успокоит твой желудок.

Это было сказано тоном, не терпящим возражений, и, в сущности, означало, что Анна находится под домашним арестом. Она мгновенно вспомнила о договоренности с Джованной де Пацци. Ей непременно надо с ней встретиться.

– Я бы хотела пойти в церковь и помолиться, если ты не возражаешь, – сказала Анна, опустив глаза. Если надо, она могла быть хорошей актрисой.

Клариче вспыхнула.

– Ну, хорошо, – смилостивилась она, – пойди в церковь. Но сначала смени платье. Ты его испачкала.

Кивнув служанке, Клариче вышла. Анна шмыгнула к двери, чтобы послушать, что она наговорит прислуге.

– Какой позор, – услышала Анна, навострив уши. Впрочем, это было излишне: Клариче не утруждала себя шепотом и не скрывала своего раздражения.

– Вы, действительно думаете, что синьорина Анна…

– У тебя есть другое объяснение? – спросила она служанку. – У меня только одно.

– Может быть, синьор знает…

– Ах ты глупая гусыня! Лоренцо понимает только в своих делах. Зачем мужчине про это знать? Он может только радоваться за Джулиано или потребует от него объяснений. Но это не решит нашу проблему. – Анна услышала тяжелый вздох. – Нет, нам надо быть начеку. Никто не знает о ее состоянии, даже она сама. Постараемся сохранить эту тайну, а в нужное время отправим ее во Флоренцию. – Клариче задумалась. – Пожалуй, лучше отправить ее в Перуджу. Моя тетка – настоятельница тамошнего монастыря. Она обо всем позаботится, а ее ублюдка оставим на воспитание монахиням.

Когда до нее дошел смысл сказанных слов, Анна оцепенела. Значит, Клариче думает, что она…

– Честно говоря, я давно этого опасалась. Это должно было случиться. Джулиано такой влюбчивый, но все же я надеялась, что их отношения не зайдут так далеко. – Клариче издала тяжелый вздох, словно на ее плечи свалился тяжелый мешок. – А ты помалкивай, или выгоню тебя из дома. Поняла?

– Поняла, – испуганно проговорила молодая служанка.

– Хорошо. А теперь идем к гостям, иначе Лоренцо заподозрит что-нибудь.

Анна, пошатываясь, вернулась к постели и повалилась навзничь. То, что она услышала, прогремело как гром среди ясного неба. Клариче уверена, что она беременна. Не может быть! Как она могла… Анна посчитала дни и… ее бросило в жар. Действительно, глупо исключать такую возможность. Если бы сейчас она была дома, в Гамбурге, пошла бы в соседнюю аптеку и купила бы тест на беременность. Но что ей делать здесь, в этих условиях? Интересно, как средневековые женщины определяли, есть ли беременность? Анна улеглась в постель. Если это правда, значит, она ждет ребенка? Ребенка от Джулиано? Она серьезно не задумывалась о таком варианте. И вообще хочет ли она иметь детей? До сих пор самым важным для нее была карьера, к тому же пока не было постоянного партнера. Сейчас он появился. Удивительно, но мысль о ребенке вовсе не испугала ее. Ей даже приятно, что у нее будет ребенок. И он будет… Что там сказала Клариче? Она назвала его ублюдком, хотела скрыть ее беременность от окружающих и поместить дитя в монастырь. Проклятая змея!