Валери Кинг - Проделки купидона

– Мы собирались поискать на чердаке в сундуках какие-нибудь твои старые платья. Как раз тогда мы и услышали, что приехал Лонстон.

– Почему бы нам теперь этим не заняться? Я вчера уже порылась в сундуках, чтобы найти себе костюм. Там есть из чего выбрать, берите любое… Ах! – Она вдруг прижала руку к животу.

– Что случилось, мама? – воскликнула Виктория. – Ты здорова?

– Мама, тебе плохо? Тебе больно? Почему у тебя слезы на глазах?

– Я только что почувствовала, как толкается ребенок. И вот опять! Опять! И еще! Какой же он энергичный!

Дочери улыбнулись, и вскоре все трое отправились на чердак.

16.

Ближе к вечеру Александра молча сидела в отцовской карете напротив сестер. Ее очень волновало, что скоро ей придется встретиться с Лонстоном. Девушка знала, что днем он посетил ее отца. Она подумала сначала, что он явился принести извинения за свое поведение, но поскольку отец ей ничего не сказал, решила, что речь шла о каких-то делах. Они были такими близкими соседями, что, несомненно, представится множество случаев, когда Лонстону будет необходимо поговорить с маркизом.

Глядя в окно кареты, Александра вздохнула. Небо было в тучах, и на его сером фоне по берегам ручья, разделявшего обе усадьбы, возвышались холмы и буковые рощи. Одинокий пастух с собакой и небольшим стадом овец спускался по склону холма в долину.

Роузленд был таким очаровательным местечком! Жаль только, что Лонстон поселился в замке. Если бы не он, Александра бы сейчас мирно трудилась над очередным морским видом, гуляла по холмам и лесам, наслаждаясь природой.

Вместо всего этого она сидела сейчас навытяжку в карете, глубоко засунув руки в муфту. Ленты ее шляпы были крепко затянуты под подбородком. Выбор дорожного туалета – вишневый бархатный жакет и черная юбка – был слишком строгим для легкомысленного повода их визита. Как глупо, что они должны помогать джентльменам выбирать костюмы из того, что обнаружилось в старых сундуках на чердаке Роузленда! Большинство фраков, панталон, жилетов и шейных платков были в превосходном состоянии. Как странно они смотрелись по сравнению с брюками, длиннополыми сюртуками и шелковыми галстуками сегодняшнего дня!

Когда карета остановилась у массивных дверей замка Перт, Александра только вздохнула и понадеялась в душе, что выбор не займет много времени.

Увы, ее надеждам не суждено было сбыться. Подав руки сестрам, Лонстон сообщил, что не намерен отпустить их раньше чем через два часа. Александра села у окна и читала «Тайме», в то время как он, к величайшему удовольствию Виктории и Джулии, расточал им комплименты, превознося серебряные гребни в волосах Джулии, кружевные манжеты Виктории, маленькие ручки Джулии и изящную походку Виктории. Мистер Тринер присоединился к нему. Александра с трудом сдерживалась, чтобы не отчитать сестер за их глупое поведение.

Как она презирала Лонстона!

Ей казалось, что чем дольше она сидит в своем углу, тем более изощренными становятся комплименты виконта. Гнев овладевал ею. Бессовестный, просто бессовестный! Она его ненавидит, презирает! Она поговорит с матерью о возмутительном поведении сестер! Александра не могла отделаться от мысли, что весь этот спектакль устроен специально для того, чтобы вывести ее из себя.

Услышав, как Джулия снова просит его милость рассказать о том, как он влез на мачту своего корабля, Александра поняла, что ее терпение лопнуло. Она встала и направилась к дверям, заявив, что хочет прогуляться по галерее.

Выйдя в холл, она решила пройти в бальную залу, чтобы еще раз взглянуть на результат приготовлений к завтрашнему вечеру. Не успела она сделать и нескольких шагов, как услышала знакомый звук, напоминавший царапанье. Александра внезапно осознала, как легкомысленно поступила, покинув гостиную. Энтерос может теперь легко воспользоваться ее одиночеством.

С замирающим сердцем она прислушалась, но больше никаких звуков не услышала – ни царапанья, ни шелеста крыльев, обычно возвещавших появление Энтероса. Александра хотела вернуться в гостиную, когда за спиной у нее раздались шаги.

– Александра! – позвал Лонстон.

Первым ее чувством было облегчение, но стоило ей обернуться и увидеть его самодовольное лицо – раздражение вспыхнуло в ней с новой силой.

– В галерею вы здесь не пройдете, – сказал он.

Как он мог говорить с ней таким тоном, словно ничего не произошло, словно не было никакого пари!

– Я передумала, – сказала она, не останавливаясь.

– Изменчива, как всегда, – усмехнулся Лонстон.

Александра глянула на него, еще больше раздражаясь.

– Как вы смеете! – прошептала она. – Не вам, человеку, поставившему женскую любовь против рубиновой броши, говорить о моей изменчивости!

Подобрав юбки, она ускорила шаги.

– Вы от меня убегаете? – Он поравнялся с ней. – Как вы меня искушаете!

– Оставьте меня в покое! – Она уже почти бежала и, миновав коридор, ведущий к развалинам часовни, оказалась в бальной зале.

Отсюда, увы, ей выхода не было. Лонстон остановился в дверях.

Встретившись с ним взглядом, Александра ощутила, как румянец заливает ее лицо. Лонстон прикрыл за собой дверь.

– Не понимаю, чего вы этим надеетесь достичь, милорд, – сказала девушка.

– Я надеялся поговорить с вами хоть минутку наедине и очень признателен, что вы предоставили мне такую возможность. Скажите, леди Александра, долго вы еще собираетесь на меня сердиться?

– Всегда, – холодно ответила она.

– Вы разбиваете мне сердце.

Лонстон шагнул к ней.

Выражение его лица, твердость черт, решительный блеск глаз явственно говорили о его намерениях. Какая самоуверенность! Он рассчитывает вскружить ей голову, словно наивной дурочке. Она отступила на шаг, другой…

– Не представляю себе, какая женщина может разбить вам сердце! Это невозможно. Для этого нужно прежде всего иметь сердце.

Он остановился.

– Значит, вы намерены оставаться холодной, бесчувственной, неспособной прощать?

Александра вздернула подбородок.

– Вы меня всегда такой считали. Не знаю, почему я должна опровергать ваше мнение!

Лонстон снова шагнул к ней.

– Вчера вы говорили, что любите меня. – Манеры его резко изменились. Голос звучал искренне.

Твердость Александры слегка поколебалась, и она поспешно отвернулась.

– Это было до того, как я узнала о пари.

– Я согласился на это пари, не зная, какая вы замечательная женщина. Согласился до того, как целовал вас, до того, как понял, что влюбился. Я люблю вас, Александра, люблю больше жизни! Если я бы мог сделать так, чтобы этого пари никогда не было, – я бы это сделал, но, увы, не могу. Я могу только умолять вас о прощении.