Карин Эссекс - Лебеди Леонардо

Вечером, на роскошном пиру при свечах, куда были приглашены две тысячи гостей, Беатриче обнаружила, что ее неудержимо тянет поговорить с мужем Изабеллы. Лодовико велел ей расспросить Франческо о его настроениях и отношении к войне с французами, но на самом деле Беатриче хотелось услышать новости о сестре.

— Давайте в этот раз не будем обсуждать лошадиные стати, маркиз, — заявила Беатриче в ответ на многословное приветствие Франческо. — Меня интересует только здоровье сестры. Я жажду подробностей, ведь в письмах всего не расскажешь.

— Что ж, извольте. Изабелла уже вот такая, — Франческо отвел руку на несколько дюймов от живота. — Покупая вазы и картины, она торгуется, словно арабский барышник. Иногда мне кажется, что моя жена родом из Венеции.

Беатриче заметила гордый блеск в водянистых карих глазах Франческо. Несомненно, он знал цену своей блестящей супруге. Беатриче слышала, что Изабелла — гордая, прекрасная Изабелла — заложила свои драгоценности, чтобы Франческо смог заплатить за оружие и припасы для армии.

— Она велела Андреа Мантенье расписать стену в своем студиоло, предложив в качестве темы какой-нибудь классический сюжет. И как вы думаете, что выбрал старик Мантенья? Он изобразил девять муз на горе Парнас, а в центре танцует золотоволосая беременная муза с лицом Изабеллы. Она прекраснее самой Венеры, что изображена сверху.

— Она и есть сама Венера, — согласилась Беатриче. — Наконец кто-то нарисовал Изабеллу в ее подлинном облике.

— Это так, — ответил Франческо, — она вдохновляет многих. Будь я ревнивцем, поэтам, художникам и придворным не поздоровилось бы.

Беатриче не удержалась от смеха.

— Но ведь вы на самом деле очень ревнивы, маркиз!

— Не стану отрицать. Наверное, до сих пор мне просто не изменяло самообладание.

После того как гости разошлись и герцог с герцогиней остались одни, Лодовико захотел узнать, о чем Беатриче так живо беседовала с Франческо. Она рассказала, что Мантенья изобразил Изабеллу в образе музы.

— Вот и славно. Может быть, теперь она оставит в покое magistro, — заметил Лодовико. — Мантенья — гений. Хочется верить, что ему удалось утолить ее жажду остаться в веках.

Никогда еще Беатриче не слышала, чтобы Лодовико отзывался об Изабелле так язвительно.

— А как насчет более важных материй?

— Вряд ли здоровье и благополучие моей сестры — материя, недостойная вашего внимания.

— Это самодовольное ничтожество Франческо! С удовольствием отказался бы от его услуг! — воскликнул Лодовико. — Он даже не соизволил обсудить со мной дела! Наверное, маркиз полагает, что служит только венецианцам. Его не заботит, чьи деньги звенят в его карманах.

Вряд ли в Италии остался хоть один человек, подумала Беатриче, который не знал бы, чьи деньги наполняют карманы итальянских союзников Лодовико, французского короля и германского императора. Лодовико вел тайные переговоры с врагами французов, но на публике продолжал клясться королю Карлу в верности и не так давно одолжил ему большую сумму.

— Важно, чтобы враги не подозревали о том, что ты действительно задумал, — сказал он Беатриче.

— Пока нам это прекрасно удается, — отвечала Беатриче.

В Венеции, во время празднеств, посвященных созданию Лиги, Лодовико продолжал публично отрицать свою связь с этим союзом. В городе звонили все колокола, горожане говорили только о том, что французов скоро вышвырнут из Италии. Даже французский посол заинтересовался слухами.

— Герцогу ничего об этом не известно, — отвечал французу посланник Лодовико.

— Почему ты решил, что Франческо не хочет обсуждать дела? Он был так приветлив со мной! Никогда не поверю, что он собрался оскорбить тебя в день твоего триумфа. Не глупец же он, в самом деле!

Темная жилка вздулась на лбу Лодовико, делая его старше и суровее. Беатриче никогда не видела мужа таким раньше.

— Наверное, все остроумие и любезность он растратил на дам. Когда я спросил его, намерен ли он выступить на юг, Франческо с самым наглым видом заявил, что не собирается воевать с французами. После чего гордо удалился, словно я его оскорбил!

— Наверное, ты действительно оскорбил его. Может быть, Франческо решил, что ты усомнился в его военных талантах? Ты — великий правитель, Лодовико, но ты не военачальник. Кроме того, до Франческо могли дойти слухи о твоих переговорах с французами и венецианцами, поэтому он и не захотел открыто обсуждать эту тему.

— Почему ты встаешь на его сторону? — воскликнул Лодовико. — Ты больше не доверяешь мне?

Беатриче не помнила, чтобы Лодовико когда-нибудь повышал на нее голос.

— Мне не нравятся твои домыслы о моей сестре и ее муже. Они никогда не давали повода сомневаться в своей лояльности. Господин мой, что так гнетет твой дух в день твоей победы? Ты основал самый мощный союз в итальянской истории, собрал самую сильную армию!

Лодовико не ответил. Он несколько секунд пристально смотрел на Беатриче, затем в сердцах махнул рукой и вышел из комнаты.

После этого разговора Беатриче не видела мужа два дня.

От слуг она узнала, что Лодовико в Виджевано, где отдыхает от пышных торжеств. Чтобы не давать повода для слухов, она притворилась, что знала об этом. Беатриче не понимала, в чем она провинилась. Раньше Лодовико всегда разделял с ней свои беды и заботы. Почему теперь он бежит от нее?

Вернулся Лодовико полумертвым.

Взволнованный гонец вытащил Беатриче из ванной, где она спасалась от полуденной жары.

— Герцог болен и хочет видеть герцогиню. В сопровождении мессира Амброджо он направляется сюда и просит приготовить комнаты.

— Чума?

Завтрак подступил к горлу Беатриче.

— Нет, не чума, — отвечал посланник, отводя глаза от растрепанной герцогини, закутанной в льняной халат. Мокрые волосы Беатриче рассыпались по плечам. — Похоже на припадок. Герцог получил дурные известия, но какие — мне не известно.

Беатриче так спешила, что отпихнула служанку, которая пыталась затянуть корсаж ее платья. Услыхав внизу шум, полуодетая герцогиня бросилась в холл. Вода с мокрых волос капала на спину и платье. С обеих сторон Лодовико поддерживали мессир Амброджо и его слуга. Шелковая ткань на шее герцога потемнела от пота. С подбородка на грудь капала слюна, глаза дико вращались. Беатриче показалось, что левая сторона тела Лодовико неподвижна. Рот скривился набок, напоминая перевернутый полумесяц. Беатриче рывком отворила дверь спальни. Лодовико уложили в постель, он застонал. Глазами Лодовико искал глаза Беатриче. На лице застыло удивление — в кои-то веки на его пути оказалось препятствие, с которым он не в силах справиться!