Флора Спир - Любовь и честь

– Разумеется. – Роэз, вздохнув, поглядела на гостей. – Если вам что-нибудь понадобится, леди Самира, дайте знать не смущаясь. Я прикажу, чтобы вам принесли горячей воды, и вы сможете выкупаться.

Благодарю вас. – Как ни старалась, Самира не могла придумать никакого предлога, чтобы задержать Роэз в комнате, избавившись в то же время от Лиз.

– А вы, добрые сэры, – Роэз поглядела на Элана – Люкаса и Пирса – Спироса. – Вам нужно что-нибудь еще?

– Ничего, миледи, – произнес «Люкас» с сильным греческим акцентом. Кивнув Роэз, он пересек комнату и стал глядеть через узкую бойницу наружу.

– Мне бы хотелось выкупаться, – сказал «Спирос» с тем же акцентом. – Мы долго ехали, и я немного пострадал от жесткого седла. Есть у вас баня, леди Роэз? – Он притворился, что с трудом выговаривает ее имя.

– Это рядом с кухней, – ответила она. – Там вы найдете горячую воду, которой можете пользоваться.

– Тогда я поскорее отправлюсь туда. Спасибо, леди Роэз.

Удивляясь тому, как осторожно они разговаривают друг с другом, Самира заметила, что отец ее улыбается Роэз и что глаза Роэз потеплели, а губы начали изгибаться в ответной улыбке. Но тут же их прервал резкий голос Лиз:

– Леди Роэз, вы идете?

– Да. – Роэз оторвала взгляд от лица Пирса. – Леди Самира, я увижусь с вами за вечерней трапезой.

Пирс последовал за ними к двери, чтобы придержать ее, когда они будут выходить, и удостовериться: Роэз с Лиз уже находятся далеко и не слышат ничего из того, что говорится в комнате Самиры.

– Ты думаешь, что сумеешь что-нибудь у нее разузнать? – обратился Элан к Пирсу, как только дверь закрылась.

– Сделаю, что смогу, – ответил Пирс. – И Бэрд и Лиз совсем не считаются с Роэз, – наверное, это заслуга Рэдалфа. Любую знатную женщину такая наглость не может не возмущать. Да и насколько я помню, Рэдалф совсем не похож на любящего мужа. Чувствую, что Роэз готова с радостью поделиться своими переживаниями, если почувствует наше дружеское участие.

– По-моему, она одинока и очень хочет кому-то излить душу, – сказала Самира, – она охотно стала отвечать на мои вопросы, я едва успевала их задавать. – И девушка подробно рассказала все, что поведала ей Роэз.

– Так что Джоанна прямо надо мной? – Элан посмотрел на потолок. – Через бойницу мне, конечно, не пролезть, слишком она узка, да и по наружной стене башни подняться почти невозможно. Но думаю, что смогу одолеть несколько ступенек и через мгновенье оказаться около ее двери.

– Ты не успеешь и шага ступить, как тебя убьют, – перебил его Пирс. – Разве ты не заметил стражника как раз на следующем марше лестницы, ведущей наверх? Рэдалф не хочет рисковать. Больше всего он боится, что Джоанна сбежит. Или, на худой конец, что к ней проникнет кто-то посторонний.

– Почему? – заинтересовалась Самира.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Элан.

– Почему Рэдалф держит свою дочь восемнадцать лет под замком? – допытывалась Самира.

– Ума не приложу, – признался Элан. – На мой взгляд, в этом нет никакого смысла.

– Если вспомнить то, что я когда-то знал о бароне, – попробовал прояснить таинственное заключение дочери Рэдалфа Пирс, – то держать Джоанну взаперти вначале имело смысл. Рэдалф мог бояться того, что тот, кто убил Криспина, попытается убить и ее. Его страх за дочь мог усилиться подозрением, что она носит под сердцем ребенка Криспина. Так оно и оказалось. Никто, увидев Вильяма Криспина, не усомнится в том, чей он сын.

– Когда я увидел его, то сначала решил, что это призрак Криспина, – признался Элан. – Я чуть не назвал его Криспином. Слава Богу, во время остановился. Пирс, это многое меняет в наших планах. Мы не можем поставить под удар сына Криспина.

– Конечно нет, – подтвердил Пирс.

– Вы, мужчины, никак не хотите уяснить главного, – рассердилась Самира. – Я могу понять, почему Рэдалф держал свою дочь под охраной до рождения сына, ну, может быть, еще немного времени потом. Но Вильям Криспин говорил о том, что воспитывался в другом замке. А это означает, что он покинул Бэннингфорд в семилетнем возрасте. Значит, к этому времени Рэдалф, должно быть, решил, что его внук вне опасности, иначе он никогда бы не позволил ему уехать. Но тогда можно полагать, что и Джоанна может не бояться убийцы. И тем не менее она все равно остается в этой комнате. Я снова задаю вам вопрос: почему?

– А вот вам еще несколько вопросов, – продолжала проницательная Самира, когда никто не посмел ее прервать. – Почему хозяйка замка позволяет своим слугам так грубо обращаться с собой? Почему она боится? И почему так неожиданно стала рассказывать мне, совершенно незнакомой гостье, где находится Джоанна?..

– Если бы ты знала Рэдалфа, – сказал ей Пирс, – ты бы не спрашивала, почему Роэз так себя ведет. Дай-ка мы устроим тебя поудобнее в этой тесной и холодной комнате. Потом ты будешь купаться, переоденешься и сделаешь все необходимое, чтобы очаровать вечером молодого Вильяма Криспина. Ты должна заставить его рассказать все, что он знает об убийстве отца и затворничестве матери. Самира, дело твоей чести завоевать доверие сына нашего друга. Элан будет охранять твою дверь, а я тем временем схожу в баню; надеюсь что-нибудь разузнать там. Баня хорошо развязывает языки.

– Нам надо додуматься поскорее, как мне попасть в комнату Джоанны. После того как я увижу ее и поговорю с ней, нам необходимо сразу же разработать план, как спасти Джоанну, не подвергая опасности… и сына ее тоже.

– Его нельзя подвергать опасности, – вскричала Самира. – Какие бы несчастья, не дай Бог, ни приключились с нами, нельзя, чтобы они принесли вред Вильяму Криспину. Если с ним что-нибудь случится в то время, как мы будем в Бэннингфорде, любые доказательства вашей невиновности будут бессмысленны.

ГЛАВА 16

Баня представляла собой маленький домик, скорее даже сарай, пристроенный между кухней замка и прачечной. Из-за ее удобного местоположения, укрывавшего баньку от ветров и огня, пылающего под котлами с водой, там всегда было тепло и влажно. Колеблющийся свет, исходивший от расставленных повсюду масляных светильников, придавал комнате какой-то таинственный вид. Деревянная кадка с водой выглядела как огромный полукруглый водоем, края которого были покрыты полосами грубого полотна, чтобы уберечь купающихся от заноз. На деревянной полке стояла чаша с полужидким мылом, а рядом с ней кучка аккуратно сложенных грубых и жестких тряпочек для мытья.

Полотенец не было. Решив поискать сначала в прачечной, а потом на кухне, чем бы вытереться после мытья, Пирс шагнул из перегретой бани в темноту и холод внутреннего дворика. День клонился к закату, и солнце уже село, но Пирс обнаружил, что память его не подвела. В свое прошлое посещение Бэннингфорда он несколько раз был в бане, так что ему было легко найти дверь в прачечную. Едва он успел протянуть руку, чтобы ее открыть, как дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина с грудой сложенной ткани на руках.