Лора Бекитт - Агнесса. Том 2

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА I

Агнесса смотрела в окно. Давно ли была весна, а вот опять осень, иная, чем в прошлом году, более мягкая, солнечная, золотистая. Та, прошлая, казалась резче, но эта — грустнее. Агнесса не знала, почему вспоминает предыдущую. Должно быть, потому, что многое изменилось с тех пор. Она задавала себе вопрос: каких перемен было больше, внутренних или внешних, и не могла на него ответить: и тех, и других случилось достаточно. Хотя вроде бы… совсем мало… Она подумала о том, что постоянно натыкается на противоречия даже в самых ничтожных мелочах, что уж говорить о чем-то важном!

Этим летом на берегу океана она чувствовала себя спокойно, ей многое удалось отогнать от себя. Агнесса невольно улыбнулась: когда еще она снова окажется там?.. Сейчас она не грустила душой, до предела насыщенной летними впечатлениями, которые, долго теперь будут с нею, долго, наверное, до самой зимы. Она вспоминала ощущение небывалого, когда находилась в тех краях, под солнцем, в воде, на горной тропинке. У нее было такое чувство, что это длится бесконечно, словно вся жизнь — лишь этот миг. И вот снова блаженный миг миновал.

— Когда ты думаешь, Агнесса, у тебя такое выражение лица, будто ты по меньшей мере взлетела до облаков: мягкое, мечтательное. Знаешь, ты словно молодеешь с годами. Раньше ты не такая была, будто взрослее. Смешно я говорю, да?

Филлис засмеялась, Агнесса рассмеялась вслед за нею, но потом сказала серьезно:

— Я понимаю, почему. Ожесточенность жизненной борьбой накладывает свой отпечаток, но я была еще молода, когда все переменилось, и оттого этот след исчез. А ты не замечала, Фил, что зачастую люди стареют, изменяются внезапно! Лет десять человек может выглядеть почти одинаково изо дня в день, но потом ты на неделю теряешь его из виду — и удивляешься произошедшим переменам. Так и я могу измениться вдруг, просто этот период для меня еще не наступил, я не успела подойти к роковому рубежу. Вот когда я из девчонки превратилась в молодую женщину, то заметила это сама: как раз с начала злоключений в Хоултоне. Помяни мое слово: увидимся мы с тобой, когда мне будет лет тридцать, — ты меня не узнаешь! Может, я и не постарею, но стану другой.

— Когда-то это еще будет?! — произнесла Филлис и прибавила с выражением лукавства в голубых глазах: — А ведь ты не узнала меня сегодня на вокзале! Что бы это значило?

Агнесса улыбнулась. Она и вправду не сразу узнала Филлис. Удивительно, как все-таки положение и наряд меняет внешность человека! Посудомойка имела очень мало общего с владелицей роскошного магазина. Филлис всегда была довольно симпатичной, но теперь она обрела уверенность, а с нею — своеобразные, по-особому привлекательные черты. Ее пепельные волосы были в идеальном порядке уложены и заколоты черепаховыми гребнями, на пальцах сверкали кольца, бежевое шелковое платье сидело безупречно; Филлис немного похудела, как раз настолько, чтобы обрести истинную стройность настоящей дамы; Агнесса подумала о том, сколько усилий пришлось для всего этого приложить бывшей работнице ресторана. Подруга была девушкой из низов, и какая-то простота все равно сохранялась в ее облике, несмотря на нынешнее совершенство манер, но это не портило общего впечатления, не отталкивало, а скорее, напротив, располагало; к тому же держалась Филлис совсем не высокомерно.

К слову сказать, Агнессе очень понравился магазин, которому подруга отдавала все свое время, — у Филлис явно был вкус и способности, раскрывшиеся благодаря удачному стечению обстоятельств. Агнессу несколько смутила вывеска, на которой рядом с фамилией Филлис красовалась и ее фамилия: женщина считала в виду отсутствия прямого участия упоминание своего имени неуместным. Но она ничего не сказала, боясь обидеть подругу — Филлис с таким увлечением говорила о магазине, и только о магазине, что чувствовалось: это и есть ее жизнь и ее призвание.

— А ты заметила, как одеты продавщицы? Я сама придумала такие фасоны!.. Тебе нравится торт? — в следующую минуту спросила она. — Возьми еще! Я приготовила для тебя, к твоему приезду.

— Спасибо, очень вкусно. Я тоже иногда готовлю сама.

Они сидели вдвоем в уютной гостиной и пили чай с тортом, собственноручно испеченным Филлис. Она же сама ухаживала за гостьей: Филлис жила одна и держала приходящую служанку. Когда Агнесса спросила подругу о личной жизни, та покраснела и со смущенным смехом заявила, что «мистер Барретт (тот самый, что был послан ей в помощь в создании магазина), конечно, очень мил, но…»

— Я слишком увлечена делом, ценю свободу, чтобы быть зависимой от кого-то. Ведь если я выйду замуж, мне придется все оставить и заняться домом, семьей, — закончила она уже вполне серьезно.

Агнесса вспомнила, как в былые времена Филлис толковала о вероятности выгодного брака, возлагая на него большие надежды. Похоже, тогда она считала, что для хорошенькой, но бедной девушки это единственный путь к достижению благополучия. Конечно, Филлис помог случай, но все же как много зависит от смены условий жизни!

Как часто люди меняют свои взгляды, заблуждаются, сами не замечая того, ошибаются, и не только в других, а прежде всего в себе.

— Разве ты не боишься одиночества? — удивилась Агнесса.

— Нет. Я целыми днями среди людей, поэтому когда вечером приезжаю домой, то как раз наступает самое время отдохнуть. Я не чувствую себя одинокой, Агнесса. Когда-нибудь я, безусловно, изменю свою жизнь, выйду замуж, рожу детей, но пока еще рано. Это ты идеальная жена и мать! — Сама того не подозревая, Филлис повторила слова Орвила.

Агнесса рассмеялась.

— До идеала мне далеко! Я сама не знаю, в чем мое призвание, по крайней мере, так мне кажется иногда. Да, конечно, дом, семья, музыка, книги, но порой мне… будто хочется вырваться куда-то! Благо, Орвил позволяет мне делать все что угодно!

— Не думаю, что ты злоупотребляешь этим! — так же смеясь, заметила Филлис, а Агнесса вслед за ее словами, уже не в тон задумчиво, обронила:

— Да, верно…

— Расскажи, как провела лето, — попросила Филлис, не обращая внимания на последнюю фразу собеседницы. — Вы, кажется, куда-то выезжали?

— Да, мы жили в Санта-Каролине. Жаль, что покупка особняка откладывается, но мы и так половину времени проводили на яхте. Это было, наверное, самое веселое лето в моей жизни! — Агнесса на мгновение умолкла, вспоминая. Орвил был неистощим на выдумки, она и не подозревала в нем такого умения и желания развлекаться. Одну неделю они провели в соседнем маленьком городке, незнакомом, сами не известные никому: посещали увеселительные заведения — Агнесса вновь изведала упоение жизнью, как тогда, на балу, танцевала, развлекалась, без устали меняла прически, платья, с удовольствием меняя свой облик. Она не задавала себе вопроса, почему все обстоит именно так: многое было очевидно. Орвил не хотел, чтобы она вспоминала и думала еще о чем-то или… о ком-то, вот и старался отвлечь ее и развлечь… Да, расхождений в их стремлении похоронить дурное (или то, что считалось дурным) не было.