Жюли Галан - Герцогиня и султан

Жаккетта долго смотрела на звезды, пока опять не ощутила беспокойства. Она осторожно приподняла голову и тихонько осмотрела лодку.

Госпожа Жанна уже спада и даже что-то бормотала во сне. Совсем рядом, у левого борта раскинулся рыжий и спал. Спал?!

«Специально ждет, гад коварный!» – подумала Жаккетта и замерла, готовясь во всеоружии встретить посягателя на честь. Скоро у нее затекли руки и ноги. Рыжий не шевелился. Жаккетта разозлилась: «Думает, самый хитрый, выждет и обманет! Не выйдет, милый!»

Она стала потихоньку перемещаться по направлению к рыжему, сокращая расстояние, чтобы он побыстрее обнаружил свои гнусные намерения. Рыжий шевельнулся. Жаккетта удовлетворенно замерла, приготовившись учинить страшный скандал. Рыжий поменял затекшую руку под головой и опять ровно засопел. Жаккетта разочарованно вздохнула и переместилась еще ближе. Она уже чувствовала тепло его тела. Рыжий чуть пошевелился, и бедро Жаккетты прикоснулось к его ноге. Жаккетта радостно насторожилась. Но рыжий не двигался ни туда, ни сюда. Оставалось ждать, надеясь, что долго он не продержится и проявит себя во всей красе.

Лодку покачивало, как громадную колыбель. Волны лизали синие бока «Бирюзы». Тихонько говорила во сне с Марином Жанна. У Жаккетты сна не было ни в одном глазу. Рыжий спал. Жаккетта совершенно расстроилась и почувствовала себя нагло обманутой. Со злости она подкатилась к рыжему вплотную под бок, протаранив его грудью. Рыжий продолжал равномерно сопеть. А потом, не просыпаясь, опять поменял руку под головой и повернулся на правый бок.

Теперь перед Жаккеттой возвышалась его спина, неприступная и равнодушная, как утес. Об нее можно было разбить грудь вдребезги с таким же успехом, как о борт корабля.

Жаккетта немного поерзала у подножия этой стены и, не выдержав, резко села. Рыжий спал. Жаккетта пробралась на корму, нащупала там флягу с водой и с расстройства долго пила.

Ночной ветер холодил ее разгоряченное тело. Жаккетта продрогла. Попив водички, она упрямо вернулась к рыжему под бок, прижалась к его горячей спине. Рыжий безмятежно спал.

Жаккетте стало очень обидно и жалко себя. Слезы потихоньку закапали из глаз.; Горестно шмыгая носом, она натянула свое белое покрывало, еще теснее прижалась к рыжему и в полном расстройстве чувств уснула.

Жаккетта проснулась оттого, что солнце светило ей прямо в лицо. Теплой спины рядом не было. Жаккетта полежала с закрытыми глазами, раздумывая, сразу ей сгореть от стыда или сначала все-таки разлепить на всякий случай веки.

Вдруг кто-то затряс ее за плечо.

– Жаккетта, Жаккетта, вставай! – тормошила ее Жанна. – Корабль рядом.

Жаккетта села.

«Бирюза» споро шла под синим парусом, рыжий сидел на руле.

– Боюсь, представилась прекрасная возможность проверить, правду ли написали древние авторы! – заметил он. – У нас в соседях симпатичная галера.

Жаккетта потерла опухшие от ветра и солнца глаза и посмотрела туда, куда показывала Жанна.

По волнам на всех парусах, не прибегая к помощи весел, неслась галера. Черные весла были подняты над водой, и Жаккетте показалось, что корабль растопырил руки. Чего имелось на этом судне в изобилии, помимо весел, так это флагов. Зубчатые, с длинными змеящимися концами, они реяли по ветру. Гербы на них пока еще не различались.

На корме красовался полосатый навес, напоминающий палатку. Края его были украшены фестонами. А с носа вызывающе глядели на мир жерла пушек.

– И все равно она мне не нравится! – заявила Жаккетта, рассмотрев расфуфыренный корабль.

– А уж мне-то как не нравится! – подхватил рыжий. – Просто ругаться при дамах не хочется.

– Но она же такая красивая! – возмутилась Жанна. – Вы просто предвзято к ней относитесь, это нечестно!

– Зато правильно! Этот утюг только за счет галерных рабов и берет, – зло бросил рыжий. – Когда есть кому веслами орудовать, много ума не надо, чтобы ветер ловить!

– А чья она? – спросила Жаккетта. – Нам хорошо или плохо, что она здесь?

– Удивительно мудрые вопросы! – то ли одобрил, то ли съехидничал рыжий. – Вам, может быть, и неплохо, а мне так совсем нехорошо. А чья она, пока не понятно. Но христианская, судя по всему.

– А почему вам нехорошо? – поинтересовалась Жанна.

– Потому что командовать этой галерой меня никто не поставит, а приставить к веслу наверняка найдутся желающие. А это очень неприятное занятие, ворочать весло на галере, поверьте уж мне на слово.

– А почему неприятное? – не поверила на слово Жанна.

– Потому что гребцы прикованы, к скамьям, по несколько штук на одной. А у каждого надсмотрщика длинный кнут, достающий спину любого. И грести приходится, если капитану нужна скорость, целый день, а то и больше.

– Да быть такого не может! – возмутилась Жанна. – Человек просто не может столько грести.

– Ну почему же, может. А если гребцу становится дурно, он даже получает кусочек хлеба, вымоченный в вине. Ну уж если после этого он не укладывается в ритм, могут выкинуть за борт. Проще взять нового раба.

– Вы с таким знанием дела рассуждаете об этом… – заметила Жанна. – Приходилось грести?

– Приходилось! – кивнул рыжий. – Теперь, глядя на подобные галеры, я испытываю чувство счастья, что меня там нет.

– И вы укладывались в ритм? – спросила Жанна.

– Нет. И меня выкинули за борт.

– Ну и как же вы выбрались?

– Я хорошо плаваю!

– А почему мы не убегаем? – вмешалась в разговор Жаккетта, у которой галера теперь вызывала чувство страха, хотя шансы, что она окажется на ней в качестве гребца, были равны нулю.

– Мы затаились! – хохотнул рыжий. – Прячемся. А точнее говоря, ничего не делаем, позволяя «Бирюзе» спокойно продолжать свой путь, и не обращаем на соседку никакого внимания. Чтобы этот напряженный момент прошел более приятно, ты, Нитка Жемчуга, можешь подкрепиться и не урчать пустым животом.

Подкрепиться Жаккетта была всегда согласна. А вот подковырка рыжего вызвала сложные чувства. С одной стороны, хотелось треснуть его изо всех сил и за насмешку, и за ночные страдания. Но, с другой стороны, не хотелось… Вот и разберись в собственной душе…

Жанна тоже мучалась сомнениями. С одной стороны, чистое безумие сидеть на какой-то хлипкой посудине, когда рядом проходит такое роскошное современное судно. Тем более христианское. А с другой стороны, где гарантии, что оно будет заходить на Кипр? У рыжего пирата хоть какие-то обязательства перед нубийцем есть, ради которых он худо-бедно, но везёт их в нужное место.

Хотя все тело болит от ночевок в скрюченном виде. И кожа от ветра загрубела. И арабское покрывало от загара не спасает, нос, того и гляди, облупится. А там такой красивый навес на корме. Как бы смотрелась она под ним в своем платье… И волосы можно было бы распустить, надоела эта коса вокруг головы сил нет… Но ведь Кипр недалеко…,