Анна Грейси - Похищенная принцесса

Миссис Барроу Джим подарил чýдное ожерелье из отполированного зелёного морского стекла.

– Это мамино, – пролепетал Джим и тотчас же отвернулся. Миссис Барроу смахнула с глаз слезу.

Гэйбу он презентовал другой нож с рукояткой из китового уса. И, наконец, он подарил маленькую деревянную коробочку Итену. Итен открыл её и его глаза широко открылись от удивления. В коробочке лежал великолепный шахматный набор из китового уса.

– Тебе лучше оставить это себе, парень, – сказал он.

Джим пожал плечами.

– Я не умею играть в шахматы. Я хочу, чтобы они были у вас.

Итен положил руку на плечо мальчика, когда тот отвернулся.

– Я сохраню это для тебя, пока ты не сможешь побить меня в шахматном турнире, – сказал Делани Джиму. Мальчик смущённо ухмыльнулся и вернулся к своим обязанностям.

После того, как основные пожитки отца были розданы, Джим положил остальное в старую лодку.

– Теперь заполните её плавником[14], – приказал он, и все начали собирать плавник, пока лодка не заполнилась до краев. Под руководством Джима они подталкивали старый ялик в море до тех пор, пока тот не поплыл. После этого Джим вытащил горящую головешку из костра и повернулся лицом к собравшимся.

– Как вы почти все знаете, моему папе никогда не нравилась церковь, – обратился он к собравшимся. – Но как-то он рассказал мне историю о людях, которых называют викингами, и о том, как они хоронят своих. Он говорил мне, это был бы грандиозный способ для ухода из жизни. Так что, пап, это для тебя.

Он бросил факел в лодку, дерево подхватило огонь и вспыхнуло.

– Толкай! – скомандовал он, и горящая лодка поплыла в море. Они молча наблюдали, потом один из рыбаков достал скрипку и начал играть медленную заунывную мелодию, а через мгновение какая-то женщина запела:

Дуй, ветер, с севера,

С севера, с севера,

Тяжкие волны, вздымайтесь в ночи.

Дуй, ветер, с севера,

С севера, с севера,

Парус любимого к берегу мчи.

Вчера мне сказали, что видели парус,

Я кинулась к морю, смотрела, ждала –

Лишь ветер да тучи, лишь буря да ярость.

Лишь белая пена да синяя мгла.

Когда мы простились с тобою на взморье,

Я долго стояла вблизи маяка,

Пока не растаял твой парус в просторе,

Пока не погасли в выси облака.

Мне только услышать бы пение бриза,

Что весело мчится по синей волне,

И парус увидеть за дымкою сизой,

И знать, что мой милый вернулся ко мне,

И знать, что мой милый вернулся ко мне

- Это любимая песня его матушки, - всхлипывая, пояснила миссис Барроу Калли.

Рейф, Гарри и Люк стояли рядом, наблюдая.

– Однажды мальчик превратится в мужчину, – сказал Рейф.

Гарри обернулся и взглянул на Джима:

– Он уже мужчина.

Глава 12

На следующий день рано утром сэр Уолтер прислал весточку, что яхта графа ночью отчалила, посему чуть позже вся честная компания отправилась в Лондон. Они пустились в путь на двух экипажах. Гэбриэл правил своим карриклом, а Итен – дорожной каретой, принадлежащей двоюродной бабушке Герте. Остальные джентльмены ехали верхом. Поскольку никто особенно не спешил, лошадей они взяли своих собственных и разнообразили путешествие частыми небольшими остановками, чтобы время от времени размять ноги и дать отдохнуть животным. От случая к случаю Гэбриэл подвозил кого-то из друзей в двуколке или давал им править, а сам ехал верхом, или же кто-нибудь присоединялся к Калли, Ники, Джиму и Тибби в карете.

– Забавно, правда? – заметила Калли, обращаясь к Тибби. – Как все меняются местами.

– О да, и к тому же нас сопровождает такой лихой эскорт, – вторила Тибби. – Какое великолепное собрание мужчин – оно заставляет трепетать моё сердечко. Воистину они все необычайно красивы, как считаешь?

Калли улыбнулась:

– Да уж, несомненно.

Карета накренилась, и Калли мельком увидела Ники, восседавшего рядом с Джимом и Гэбриэлом, которые обучали его, как править лошадьми.

Тибби проследила за направлением её взгляда:

– Он так добр, не так ли? Мальчики просто боготворят его.

– Ммм. Я предвкушаю наш пикник в Нью-Форесте, – весело защебетала Калли. – Никогда не видела столько еды.

Ей не хотелось обсуждать добрые качества Гэбриэла. Уж доброта-то была куда опасней, чем красивая внешность.

Тибби взглянула на неё:

– Должна сказать, что граф Антон совсем не оправдал моих ожиданий.

– Знаю. В этом-то и проблема. Он кажется слишком приятным, чтобы подозревать в нём дьявольские наклонности. Из-за этого люди с трудом верят в самое худшее о нем.

– Между ним и твоим мужем сильное семейное сходство?

Калли утвердительно кивнула:

– Глаза Руперта в точности, как у графа Антона – того же цвета бледно-серого льда. Волосы же Руперта более тёмного золотистого оттенка, сам он был выше и мощнее, эдакий огромный красивый великолепный лев.

– Твое описание Руперта звучит весьма привлекательно, – Тибби произнесла это с мягкой вопросительной интонацией.

– Да, разумеется. Очень.

– Я так беспокоилась за тебя. Ты была такой молоденькой, столь беззащитной, а принц был намного старше тебя. В то время я очень сожалела о своей бедности, что не в состоянии позволить себе совершить с тобой путешествие и присутствовать на свадьбе. Ты, должно быть, была очень одинока.

Калли уставилась на проносящийся за окном пейзаж:

– Не стоило переживать, Тибби. День моей свадьбы был самым счастливым днём в моей жизни.

– О, моя дорогая, я так рада.

– Я до безумия была влюблена в Руперта, если не с первого взгляда – как ты уже упоминала, я была скромна и наивна – то спустя несколько недель после свадьбы. Он ухаживал за мной, осыпая драгоценностями и дорогими подарками.

Большая часть которых сейчас зашита в подкладку её платья. По крайней мере, о них она жалеть не будет. Они позволят ей с Ники начать новую жизнь.

– Руперт был очаровательным, заботливым и внимательным.

Она вздохнула, погрузившись в воспоминания. У неё почти шла кругом голова от всего этого, от постоянного внимания, которое оказывал ей такой блистательный, красивый мужчина. Ему было сорок лет, но она никогда не думала о нём как о человеке значительно старше её, разве, что он обаятелен и искушён. Подобен Богу.

– Всё было, словно в сказке про Золушку. Ежедневно мы выезжали на улицы города, и принц дарил мне цветы, а люди махали и приветствовали нас. И он при этом обнимал и целовал меня, и, о, Тибби, все было так, как мы когда-то с тобой загадывали, всё, как я мечтала. Он был Галахадом и юным Лохинваром в одном лице – ну, ты понимаешь, что я имею в виду – и таким романтичным.