Линда Кук - Вслед за луной

— Это их лошади, — произнес Паэн.

Она уселась спиной к нему, прислушиваясь к приглушенному бормотанию пленников. Очевидно, Паэн решил повесить обоих, чтобы она не видела, как он замахнется на них мечом и их кровь хлынет обильным потоком на покрытую инеем землю. Паэн между тем обратился к разбойникам:

— И если хоть кто-нибудь из вас откроет рот, чтобы умолять меня о снисхождении, я прикончу вас тут же на месте! — Он выпрямился во весь рост. — Мне следовало убить вас уже за то, что вы помешали нашему отдыху и изрубили мечами мое одеяло. Из-за паразитов, которыми вы кишите, я не стану обыскивать ваши седельные сумки, чтобы найти ему замену.

Паэн привязал разбойников друг к другу, из чего следовало, что решение их участи откладывается до утра.

Джоанна проснулась на рассвете под жалобные крики пленников и резкий приказ Паэна не смотреть в их сторону. Закрыв лицо плащом и зажав уши, Джоанна почувствовала, как земля под ней содрогнулась, когда Паэн отводил лошадей разбойников в лес. Когда наконец она подняла голову, то не увидела ни мертвых тел, ни крови на опавших листьях. Где-то вдалеке, между стволами деревьев, мелькали две обнаженные спины, постепенно исчезая в тонком утреннем тумане.

Паэн осмотрел мечи грабителей и ухмыльнулся:

— Такими лезвиями невозможно резать даже цыпленка, разве что попросить птиц сидеть смирно, пока им не оттяпают головы. Сомнительно, чтобы на совести у этих болванов было много христианских душ.

Джоанна вздрогнула.

— Они изрезали в клочья ваше одеяло… Он улыбнулся:

— Да, верно. Может быть, нам стоит сохранить эти мечи для вашего дяди, чтобы открывать ими мешки с шерстью? — Он внимательно осмотрел стальные лезвия. — Работа и впрямь недурна. Если их заточить, они вполне сгодятся для продажи.

— Вы сделали это ради меня. Вы рисковали собой, сохранив им жизнь, лишь бы не оскорблять мою чувствительность. Паэн пожал плечами:

— Мне не было никакого смысла их убивать. Зачем совершать бесчестный поступок, если в том нет никакой нужды?

— В прошлом вы…

— В прошлом я никогда не поднимал руку на человека без веской причины. Правда, на войне я убил свою долю врагов и еще несколько людей в мирное время, но все они этого заслуживали. — Он вдруг обернулся к ней и пронзил ее острым взглядом. — Вы запомните мои слова, Джоанна? Вы не забудете о том, что я никогда не убиваю человека, который не заслуживает смерти?

Она улыбнулась:

— Да, я не забуду.

Паэн кивнул и положил мечи разбойников рядом с костром. Он даже не улыбнулся ей в ответ.

Глава 20

К середине дня они достигли того отрезка реки Эск, где она была достаточно широкой и полноводной, чтобы по ней могли плыть небольшие лодки. Две шлюпки, управляемые гребцами, уносили вверх по течению сбившихся в тесную кучку путешественников, ежившихся под порывами ветра. Паэн и Джоанна ехали по утоптанной дороге, проложенной вдоль берега реки, мимо рядов обнаженных деревьев, чьи стволы и переплетенные ветви заслоняли их от холодного ветра.

Когда они уже подъезжали к городу, их взору предстали массивные стены аббатства, возвышавшегося над рекой, за которыми Паэну удалось рассмотреть клочья тумана, свидетельствующие о близости моря. Они нашли себе приют в последней из небольших усадеб на самом краю вересковой пустоши и уплатили служанке за еду и горячую воду для умывания. Джоанна вынула из седельной сумки гребешок и уселась перед очагом, на котором готовилась еда, чтобы расчесать свои блестящие каштановые волосы, прежде чем снова заплести их в толстую косу.

Паэн отказался от предложения служанок принести ему горячей воды и острый нож, чтобы он мог побриться. Обратное путешествие через вересковые пустоши обещало стать долгим, приближались зимние морозы, и густая борода поможет ему уберечь лицо от снега и льда. Поэтому он ждал возле двери кухни, наблюдая, как Джоанна перебирает непокорные пряди волос, и мысленно твердя себе, что этот день — последний, который они проведут наедине, и ему совсем не обязательно предаваться впоследствии воспоминаниям о ее роскошных волосах.

Оставив ее на кухне, Паэн захватил на конюшне щетку и направился во двор усадьбы, где его лошадь и кобыла Джоанны, все еще оседланные, ели овес из ведра, принесенного молодым конюшим. Он принялся распутывать гриву маленькой кобылы и вычищать колючки с ее белоснежной шкуры, слегка отстранив плечом своего ревнивого коня и поглаживая рукой загривок Хротсвиты.

Когда Джоанна въедет в Уитби и появится на пороге дома Мерко, ее путешествие неизбежно вызовет интерес со стороны родных, которые начнут допытываться, как ей удалось добраться до дома и кто ее сопровождал. Будет легче избежать лишних вопросов, если ей удастся хотя бы отчасти скрыть следы ночей, проведенных под открытым небом посреди болот.

— Напрасно вы это делаете.

Джоанна стояла рядом с ним. Ее волосы были расчесаны на прямой пробор и прикрыты тонкой вуалью, которую он раньше не видел, — куском полупрозрачной ткани, которая уже давно превратилась бы в клочья, если бы Джоанна надевала ее в море или во время их путешествия через вересковые пустоши. Завтра в богатом доме Мерко она, без сомнения, добавит к этой вуали тяжелую серебряную диадему, теперь же ей пришлось скрепить этот небольшой предмет роскоши, явно купленный у горничной с постоялого двора в Алете, тесьмой из трех шерстяных ниток разных цветов, переплетенных между собой.

Паэн снова поднес щетку к теплому загривку кобылы.

— Когда вы въедете в Уитби, ваша лошадь не должна выглядеть словно какая-нибудь дикарка. Может создаться впечатление, что вы проводили ночи прямо на земле, а у кобылы не было крыши над головой.

— Так оно и есть.

— Вам не следует давать вашему дяде повод для ненужных вопросов, — возразил Паэн, продолжая чистить щеткой отливающую серебром шкуру. — Его и так не обрадует известие, что вам пришлось бежать из Рошмарена.

Джоанна положила ладонь ему на запястье.

— Мой дядя будет очень признателен вам, Паэн. И он поймет, каким нелегким было наше путешествие.

Он повернулся к ней, чтобы ответить, однако ему достаточно было посмотреть ей в глаза, чтобы лишиться дара речи. Перед ним, под тонкой вуалью поверх аккуратно уложенных кос, стояла женщина, которую он любил, и он отдал бы все на свете, лишь бы она осталась с ним. Паэн закрыл глаза и снова мысленно представил себя в Алете, когда их долгое путешествие только начиналось, Джоанна была рядом с ним и жаркие ночи в крепости тамплиеров с их восторгами и тайнами еще ожидали их впереди…

Отложив в сторону щетку, он ласково хлопнул кобылу по крестцу.