Элизабет Торнтон - Роковой мужчина

— Главного кучера!.. — выдохнул Харпер, расплываясь в широкой ухмылке… но тут же снова стал серьезен. — Да нет, ваша светлость, не нужно. Должность у меня уже есть — я ведь телохранитель полковника Мэйтленда. Куда он — туда и я.

— Харпер, — сказал Ричард, — не глупи. Мы больше не работаем на Тайную службу. Ты теперь вольный стрелок, как, впрочем, и я.

— А если вольный, то, стало быть, могу оставаться твоим телохранителем, покуда сам не передумаю.

— Возможно, — сказал герцог, — полковник Мэйтленд не будет против променять должность камердинера на второго кучера?

— По мне, так все едино, — солгал Ричард не моргнув глазом. С его точки зрения, убирать лошадиный навоз было для мужчины куда более достойным занятием, чем обихаживать избалованного щеголя, который сам и одеться-то не в состоянии. Харпер, сам того не зная, своим упрямством спас его от адских мук.

— Что ж, — заключил герцог, — тогда решено: вы оба будете при конюшне. Джастин, позаботься об этом.

Лорд Джастин жестом показал, что Ричард и Харпер должны следовать за ним. Хью проводил их до дверей.

— Хотел бы я сделать для тебя больше, — тихо сказал он, — но ради твоей же пользы мне лучше сейчас Держаться подальше. Удачи тебе, Ричард… и тебе, Харпер, тоже.

Ричард прекрасно понял, что имеет в виду его друг. Хью должен держаться подальше, чтобы не навести на их след врагов.

В коридоре ожидал приказов его милости надменного вида персонаж — дворецкий Тернер. Был он уже немолод, лет пятидесяти с лишним, седоватый, с орлиным носом и пронзительным умным взглядом. Вместо ливреи на нем был серый, модного покроя камзол, и по этой примете Ричард сразу понял, что человек, стоящий перед ним, занимает весьма высокое положение среди местной челяди.

— Дойл и Харпер, новички из Девэра, — легкомысленным тоном сообщил лорд Джастин. — Мистер Харпер будет у нас главным кучером, а мистер Дойл… ну, это уж Харперу решать, куда его определить. Вы уж помогите им освоиться на новом месте да позаботьтесь о том, чтобы они были как следует устроены. Да, и не поручайте Дойлу никакой тяжелой работы, он не вполне оправился после болезни.

Тернер окинул новичков не менее пристальным и испытующим взглядом, чем сам герцог Ромси, однако свое суждение высказал лишь тогда, когда лорд Джастин вернулся в библиотеку.

— Можете ничего мне не говорить, — объявил он. — Я и так знаю, что вы — безработные ветераны, решившие поискать легкой жизни на службе у герцога Ромси — поскольку весьма наслышаны о добросердечии его светлости. Только помните вот что: отвечать отныне вы будете не перед его светлостью, а передо мной — дворецким Альфредом Тернером. И ежели вы окажетесь не лучше тех, что пьянствовали в кабаке вместо того, чтобы охранять леди Розамунду, то вылетите отсюда быстрее, чем успеете сказать «мама»! Поняли?

— Так точно, сэр! — с готовностью отозвался Харпер, метнув на Ричарда предостерегающий взгляд.

Ричард, впрочем, слишком радовался избавлению от должности камердинера, чтобы сейчас пускаться в пререкания.

— Спасибо, мистер Тернер, — только и сказал он.

И новоиспеченные слуги герцога Ромси гуськом последовали за дворецким.

Хью уехал почти сразу же — в его распоряжение предоставили одну из герцогских карет. Проводив гостя, герцог и его сыновья вернулись в библиотеку, чтобы продолжить разговор.

Герцог угрюмо гадал, что же такое произошло за эту неделю между Мэйтлендом и Розамундой. Все это время он страшился, что дочь вернется домой сломленная, униженная, совершенно не похожая на себя. А вместо этого она выпорхнула из кареты и вошла в дом с таким видом, точно эти семь дней гостила в Хэмпшире, у почтенной тетушки Софи. Только ее жизнерадостное настроение и смогло в конце концов немного смягчить гнев герцога на человека, который похитил его дочь.

Это да еще утверждение Розамунды, будто Мэйтленд вел себя как истинный джентльмен. Впрочем, у герцога были сильные сомнения на сей счет.

— Итак, отец, — первым заговорил лорд Каспар, — что ты о нем думаешь?

— О Мэйтленде? Ему явно недостает обаяния, но тем больше он мне понравился.

— У него превосходные рекомендации, — заметил лорд Джастин. — Что Харпер, что Хью Темплер, я готов положиться за каждое их слово.

— Что ж, — проговорил герцог, — то, что у Мэйт-ленда есть такие друзья, безусловно, говорит в его пользу. Харпер сам по себе личность уникальная, верно? Впрочем, я необъективен. На мое мнение о Харпере изрядно повлияло то, что, когда ты, Каспар, перехватил его, он вез Розамунду домой. В его преданности Мэйтленду также есть нечто весьма притягательное, что скажете? К тому же в каретном деле он разбирается так, что снискал мое искреннее восхищение.

При последних словах герцога его сыновья исподтишка переглянулись.

Герцог усмехнулся.

— Не советовал бы вам даже косо глянуть на Мэйтленда, когда рядом с ним Харпер.

— Или Темплер, — вставил лорд Джастин.

— О да, — кивнул герцог. — Как я уже говорил, Мэйтленду повезло с друзьями.

Разговор прервался — в библиотеку вошел лакей с корзиной угля и принялся разводить огонь в камине. Когда он наконец ушел, прерванную беседу продолжил лорд Каспар.

— Так что же, отец, ты теперь окончательно уверился в том, что Мэйтленд невиновен?

— О, полагаю, что в этом не может быть ни малейшего сомнения! Он прошел испытание, когда наотрез отказался от моей помощи в снятии с него обвинений. Однако же объясните мне, что такое творится с Розамундой? Что произошло между нею и Мэйтлендом? Как он сумел так быстро завоевать ее?

Лорд Каспар ответил отцу безмятежным взглядом.

— А разве он ее завоевал?

— Она только и твердит о том, что мы обязаны доказать его невиновность.

Лорд Каспар беспечно пожал плечами.

— Спроси об этом у самой Розамунды. Не забудь, впрочем, что Харпер повез ее домой по приказу Мэйтленда. Возможно, Розамунда просто испытывает благодарность к этому человеку.

— Хм, — недоверчиво промычал герцог.

Лорд Джастин изумленно глянул на него.

— Отец, не можешь же ты думать, что… Ты же собственными глазами видел этого человека! Сказать, что ему недостает обаяния, — значит не сказать ничего! Да ведь от одного его вида молоко может скиснуть! И уж с принцем Михаэлем он и вовсе не выдержит никакого сравнения… а ведь Розамунда отвергла принца!

Герцог одарил младшего сына долгим, очень долгим взглядом.

— Джастин, — наконец сказал он, — тебе еще очень многое предстоит узнать о женщинах. Мэйтленд — не такой, как все. Он особенный. Розамунда никогда прежде не встречала подобных ему.