Патриция Хэган - Любовь и триумф

Глава 32

Освобожденные жмурились от яркого дневного света. Сейчас их волновало только одно – как можно дальше уйти от монастыря, пока их побег не будет обнаружен.

Мэрили и Ирина вели Драгомира под руки. Остальные мужчины шли сзади, не отставая ни на шаг. Как много Мэрили хотела рассказать отцу, сколько вопросов вертелось на языке! Однако пока у них было слишком мало времени для этого. С трудом продвигаясь вперед по глубокому снегу, они уходили все дальше и дальше…

Наконец стемнело. Эту ночь им предстояло провести на хуторе, принадлежавшем человеку, который не разделял идей большевиков, поэтому здесь был не только кров, но и еда. Дымящееся мясо, жидкая овсяная каша и чай показались Мэрили деликатесами. Оставалось лишь только удивляться, как за такой короткий срок удалось так четко организовать побег, вплоть до мельчайших подробностей.

Драгомир словно угадал ее мысли:

– В конечном счете мы победим большевиков именно потому, что организованы значительно лучше, чем они думают. У нас достаточно преданных людей. – Он кивнул на Ирину и трех ее помощников. – Ну и, конечно, таких, как Корд Брандт.

– Теперь это для тебя не так уж и важно! После войны мы поселимся в Даниберри, а пока найдем себе место, где сможем жить все вместе в мире и любви!

Драгомир молчал. Тогда она удивленно взглянула на Ирину, но та отвела глаза. Все это очень не понравилось Мэрили.

– Что все это значит? – воскликнула она в тревоге. – Почему вы все так странно себя ведете? Не собираетесь же вы остаться в России? В этой стране льда, снега и крови? – Она схватила Драгомира за руку. – Отец, ты уже и так сделал здесь достаточно много. Столько времени мы были разлучены, и теперь, когда мы наконец вместе и можем строить планы на будущее… – Голос ее сорвался.

Мэрили уткнулась в плечо Драгомира и тихо заплакала. Не замечая тревожного взгляда Ирины, Драгомир прижал к себе дочь.

– Ты права, Мэрили. Мы должны начать новую жизнь… Вместе. – Он оглянулся на Ирину, словно ища ее поддержки, но она не проронила ни единого слова.

– Обещай мне! – отчаянно крикнула Мэрили. – Обещай, что ты уедешь отсюда вместе со мной!

Драгомир опустил голову и прикрыл глаза. Это была его единственная и любимая дочь.

– Обещаю, – произнес он дрожащим голосом.

Корд взглянул на Ирину, которая поднялась и тихо вышла из комнаты. Драгомир не сразу заметил ее отсутствие. Когда Корд сообщил ему, что Ирина покинула хутор, он долго молчал, а затем, вздохнув, проговорил:

– Мэрили – моя дочь, и я обязан обеспечить ей нормальную жизнь… Возможно, Ирине трудно это понять. В ее сердце горит жажда мщения большевикам.

– Каждый из нас идет своим путем, – со вздохом произнес Корд.

– Ты ее любишь? – внезапно спросил Драгомир, кивая в сторону заснувшей Мэрили. Он в упор посмотрел на Корда.

– Да, – с улыбкой ответил Корд. – Думаю, что полюбил ее еще до того, как с ней познакомился.

– Не понимаю…

– А я и не сомневаюсь в этом… – Корд замолчал. Не мог же он рассказать Драгомиру о той незабываемой ночи в подвале цюрихского замка. Казалось, все это было очень, очень давно.

Прямой ответ Корда удовлетворил Драгомира. Он выглядел вполне довольным.

– Тогда будем выбираться отсюда вместе. Думаю, лучше всего уехать в Испанию. У Колтрейнов огромное ранчо, на котором мы сможем остаться до конца войны. Вот только Николай Романов и его семья… Не могу отделаться от чувства, что я предаю их…

– Вы сделали все, что могли! – возразил Корд. – Михайловский, пришло время подумать и о собственном будущем. Бог свидетель, вы и так уже достаточно сделали для России.

– Достаточно ли, Брандт? – едва слышно отозвался Драгомир. – Кто может судить об этом?

Он лег на приготовленную постель. Больше всего Драгомиру сейчас хотелось остаться наедине с собственными мыслями и терзающими сомнениями…

Утром его разбудила Мэрили. На ее лице застыло страдание.

– Я знаю… – пробормотал он, поняв дочь без лишних слов. – Ирина ушла… Это должно было случиться, Мэрили, она не согласилась бы покинуть Россию… Может быть, в один прекрасный день она изменит свое решение…

– Ушла не только Ирина, – ответила Мэрили убитым голосом. – Корд тоже исчез, мы остались одни, папа!

Они долго смотрели друг другу в глаза, не скрывая горечи отчаяния.

– Мне казалось, что Корд Брандт любит меня так же страстно, как люблю его я… Но оказалось, он любит свое дело еще сильнее.

Драгомир молча кивнул Мэрили. Такой тоски в душе он еще не ощущал со дня смерти Дани.

Один из трех мужчин, принимавших участие в освобождении Драгомира, сопроводил их до самого Петрограда, выполняя последнее указание Ирины.

– Ну, и куда мы направляемся теперь? – спросил Драгомир у провожатого, уверенный, что тот получил на этот счет четкие инструкции.

– Во дворец Кшесинской, – коротко ответил тот.

– Ты что, с ума сошел? Там же расположились Центральный и Петроградский Комитеты партии большевиков! Или это опять очередная хитрость? – Драгомир обнял дочь за плечи, словно стараясь взять ее под дополнительную защиту. Больше всего ему сейчас хотелось иметь револьвер за пазухой. Что происходит? Может быть, его опять предали?

– Не беспокойтесь, – произнес провожатый. – Вас здесь ждет официальный представитель правительства Соединенных Штатов. Вы обладаете политической неприкосновенностью. Я говорю правду, поверьте.

Они вошли в город и, пройдя несколько пустынных улиц, остановились перед дворцом балерины Кшесинской, бывшей любовницы царя Николая.

– А теперь что? – спросила Мэрили.

Драгомир сжал ее руку и двинулся вперед.

– Покоримся судьбе, дочка. У нас нет выбора.

Не успели они сделать и двух шагов по парадной лестнице, как тут же были окружены целой толпой охранников. Мэрили прижалась к отцу, уверенная, что сейчас начнется стрельба. Боже, ну почему же Корд оставил их той ночью? Может быть, он тоже был частью этого коварного замысла? А Ирина? Нет, это немыслимо! А если это правда? Если это действительно так, то остается только надеяться на быстрый конец с привкусом горечи от предательства близких людей…

Драгомира и Мэрили препроводили в огромное помещение, когда-то служившее бальным залом. Теперь оно больше напоминало зал ожидания. Толкнув их в угол грубым толчком, охранники обменялись презрительными взглядами. Смахнув слезы, Мэрили, как и ее отец, с гордым спокойствием встретила ненавидящий взгляд охранников.

– Скоты! – прошипел Драгомир. – Большевистские ублюдки!

– Не испытывайте судьбу, – проговорил один из охранников. – А то я потеряю терпение и всажу тебе в брюхо нож раньше времени.