Элизабет Торнтон - Опасный поцелуй (Самозванка)

— По крайней мере, — сказала Дебора, — Лиз может не опасаться отцовских интриг.

— Ты так думаешь?

— Ведь она не наследница?

— Конечно, нет. Все деньги принадлежали нашей матери, а не отцу. Отец наглухо зашил наши карманы, чтобы мы не тратились на себя. Он вложил эти деньги в коллекции древностей и в картинную галерею.

Дебора вздрогнула, словно ей снова стало холодно, и протянула руки к огню.

— Я рада, что у Лиз нет своих денег и она не пройдет через все то, что мне пришлось испытать.

Брат схватил ее за руку и заговорил горячо:

— Деб, я хочу знать, что случилось тогда. Я знаю версию отца, но ведь ты не могла совершить убийство…

Дебора молчала. Лишь треск поленьев в камине нарушал тишину.

— Ты ведь знал человека, в убийстве которого обвинили меня?

Стивен кивнул.

— Альберт Холландер, кузен нашей мачехи. Отец сказал, что вы были обручены и скоро должны были пожениться. И вдруг ты передумала. Произошла ссора. Ты бросилась на него и нарочно столкнула с верхней площадки винтовой лестницы.

— Это только часть правды. Отец не сказал тебе, что он силой принуждал меня к браку. Он бил меня, запирал в комнате, подсылал туда Альберта. Предполагалось, что Альберт овладеет мной, и, обесчещенная, я вынуждена буду согласиться на этот брак. Я не хотела такой судьбы. Я боролась. Однажды мне удалось вырваться из комнаты на лестницу. Он догнал меня, пытался схватить… Да, я толкнула его. Но не вниз, а на перила. Они не выдержали, и Альберт рухнул на пол холла.

Лицо Стивена потемнело от гнева.

— Но это же не убийство! И каким же негодяем должен быть мужчина, насилующий свою шестнадцатилетнюю невесту. Но на что надеялся отец, заставляя тебя против твоей воли выходить замуж?

— Если б ты был знаком с Альбертом, ты бы понял. Он был идиотом. Он не умел считать даже до десяти. Он не умел ни читать, ни писать. Такие последствия бывают, когда у женщины роды проходят трудно. Внешне он был нормален и даже красив… Я обнаружила его умственную отсталость, когда мы были уже обручены. Отец хотел скрыть правду о нем до самой свадьбы.

Стивен нахмурился, размышляя.

— Я все же не понимаю, какую выгоду он намеревался извлечь, выдав тебя замуж за идиота?

Она горько улыбнулась.

— Скажи, Стивен, что происходит с собственностью женщины, когда она выходит замуж?

— Эту собственность контролирует супруг.

— А если супруг ненормален? Кто тогда контролирует собственность? Догадываешься? Опеку взял бы в таком случае на себя отец.

Он подхватил ее мысль, вскипая от гнева и отвращения к отцу.

— Значит, он хотел наложить свои лапы на твою долю материнского наследства! Мерзавец! Но должен же быть какой-нибудь путь… Если б я мог заставить отца отказаться от опеки!

— Ты говоришь глупости. Конечно, отец согласится отступить, но только если я выйду замуж за человека, подобного Альберту. Отец вовсе не желает, чтобы меня повесили за убийство, он только хочет моих денег. Он так и сказал мне прямо.

— Тогда выходи замуж по своему выбору. Этим ты заклепаешь наглухо все отцовские пушки.

— А вот в таком случае отец натравит на меня закон. Ты знаешь, как он злобен и хитер. Следствие по делу об убийстве возобновится, он подкупит свидетелей. А главное, я не хочу менять одного тирана на другого. Я не желаю быть чьей-то женой.

— Неужели, Деб?

— Вспомни участь нашей матери.

— Не все же мужчины такие, как наш отец.

— Нет, Стивен, это игра, в которую я не намерена играть. Да и кто решится на меня поставить, узнав, что за мной числится убийство.

— Есть выход из этого лабиринта, и, клянусь, я его найду.

— Не надо. Оставь все как есть. У меня и так много забот. Ты слышал об убийстве лорда Баррингтона? Если моя старая история выплывет наружу, кто будет первым подозреваемым? Пожалуйста, Стивен, не буди спящих собак. И не предпринимай ничего без моего ведома.

— Это я тебе обещаю. Но также даю слово, что всю эту грязь я начну разгребать.

— Стивен, молю тебя, будь осторожен!

— Ты тоже, сестра.

Когда в очередной раз пробили часы, Дебора встала. Им о многом еще надо было поговорить, но они решили отложить все до следующей встречи.

Обратный путь в Чаннингс она проделала вместе с братом верхом на его великолепном коне.

Прощаясь у ворот дома Хартов, Стивен вдруг сказал печально:

— Мы так мало поговорили о матери! Она ласково взглянула на брата.

— Ты так похож на нее.

— Правда? — осевшим голосом спросил он. — Я не могу даже вспомнить ее лицо. У нас не сохранилось даже ее портрета. Как будто она и не существовала.

— Нет! — шепнула Дебора. — Она существует, пока мы живем, пока мы вспоминаем о ней. У меня сохранился маленький медальон. Она отдала его мне в то последнее Рождество перед…перед тем, как ее не стало с нами. Внутри медальона ее миниатюрный портрет.

— Могу я его увидеть?

— У меня нет его с собой. Я оставила медальон на хранение мисс Хейр. Когда я попрошу, она пришлет его мне.

— Когда?

Она пожала плечами. «Когда?» Когда Квентин будет в безопасности, когда в безопасности будет сама Дебора, когда…

— Я понял, Деб. Я буду ждать.

Она встала на цыпочки и наклонила его голову к себе. Долго смотрела Дебора в лицо брата, потом нежно коснулась губами его щеки. В ответ он обнял ее, и так крепко, с такой сердечностью, как никогда не обнимал в детские годы. Она засмеялась и оттолкнула его.

— Теперь уезжай, — велела Дебора, указывая в сторону деревни. — Я приду к тебе еще, если смогу.

Она следила за его удаляющейся фигурой, кутаясь в плащ и грея озябшие руки в белой кроличьей муфте. Когда лошадь и всадника поглотил сумрак, Дебора проскользнула в щель в живой изгороди, обошла парадный вход, чтобы не тревожить спящих слуг. Главный дом был погружен в темноту, только два фонаря горели над крыльцом. Она ступила с травяной лужайки на усыпанную гравием дорожку и вздохнула с облегчением.

И тут же из ее горла вырвался вопль ужаса, когда голос из темноты, спокойный, но полный ядовитого презрения, прозвучал совсем рядом.

— Очень впечатляющая сцена, — процедил сквозь зубы Грей. — Значит, Мэг права! Ты любовница виконта Ли.

16

Хотя он был легко одет, Деборе казалось, что на нем железные доспехи. Он сдавливал ее так, что она едва могла дышать.

— Ты не имеешь права… — удалось ей прохрипеть.

— Я имею право на все. Когда ты стала гостьей моей матери, я взял на себя обязательство оберегать твою нравственность. А теперь я увезу тебя отсюда, чтобы не будить спящий порядочный дом.

Он легко вскинул ее на седло впереди себя. Конь понес их куда-то в темноту, в неизвестность. Грей составлял со своим конем одно целое, одного грозного кентавра.