Рона Шерон - Мой грешный пират

– Это самозванцам нужны доказательства. – Джасмин вскинула подбородок. – Эросу достаточно показаться в Париже, Риме или лучше вашему другу и союзнику принцу Евгению Савойскому, который знал его с юности. Найдите мне хоть одного придворного на континенте, который усомнится в законном праве моего брата на Ломбардию, Эмилию, Лигурию и южные Альпы, и я покажу вам лжеца. Стефано – живой потомок рода Висконти-Сфорца с тысячелетней родословной. Он королевских кровей. Достаточно ли этого для внучки герцога Делламора?

– Ситуация из скверной стала очень скверной, мадам, – воскликнул герцог, пока Лукас пытался справиться с шоком. – Ибо, если ваш брат действительно тот, за кого себя выдает, значит, Алис грозит гораздо большая опасность, чем я себе представлял. Княжество Миланское – первопричина этой войны. Если распространится слух, что герцог Миланский жив, здоров и бороздит моря, многие придут в волнение и пожелают его смерти.

Джасмин наградила его холодным взглядом.

– Никто, кроме вашей милости, не знает об этом.

– Ошибаетесь, мадам. Король Франции, очевидно, в курсе. – Герцог встал и позвонил в колокольчик секретарю. – Я должен немедленно ехать в военное министерство. Что-то подсказывает мне, что его величество «король-солнце» не почивает спокойно на своих золотых лилиях.

– Ах, Чезаре Сфорца! – На лице короля Людовика расцвела лисья улыбка, пока Чезаре, кланяясь, входил в королевский кабинет. – Входи, Чезаре. Входи, чтобы я мог поворчать на тебя. – Еще какое-то время он продолжал ставить подпись па официальных письмах, после чего бросил золотое перо и позвал секретаря заканчивать грязную работу, штампуя большой печатью горячие кляксы растопленного воска. – Эта ручка могущественнее меча! – объявил король, взмахнув унизанной перстнями рукой.

Глядя на самодовольного монарха, Чезаре хотел сообщить его величеству, что изречение это родилось на маленьком острове, к которому он питает такую неприязнь. Но вместо этого сказал:

– Политика – это искусство возможного.

Настроение короля испортилось. Не каждый день ноль и выскочка вроде Чезаре Сфорца осмеливался состязаться в остроумии с «королем-солнце». Он откинулся в кресле.

– Как это любезно с твоей стороны предстать передо мной, Чезаре. Мне не терпится отделить твою глупую голову от твоего бесполезного тела.

Чезаре побледнел.

– Должно быть, это какая-то ошибка, ваше величество. Я сдержал свое обещание… Стефано… мертв.

– Стефано жив! – гаркнул король. – Ты должен мне корабль, пятьдесят тысяч луидоров и свою голову на блюде!

У Чезаре затрясся подбородок. Должно быть, это какая-то ошибка. Стефано не мог выжить после Остии. Когда Чезаре в последний раз навестил его в каземате, тот еле дышал.

– Не могу утверждать, что держу руку на пульсе всех интриг, как его королевское величество, но в данном случае могу со всей ответственностью утверждать, что Стефано пошел на корм рыбам Тибра.

– Ничего подобного! – Король грохнул кулаком по столу. – Стефано поправляет здоровье в Тоскане!

– Невозможно! – воскликнул Чезаре. – Он мертв!

– Бикара! – крикнул Людовик своему секретарю. – Поди сюда, бестолковый писака! Где коммюнике, которое я получил два дня назад из Милана? Принеси его мне! – приказал он, но Бикара уже положил перед ним бумагу. – Ага, вот она! – Король протянул бумагу Чезаре. – Надеюсь, ты умеешь читать? Узнаешь витиеватую подпись внизу?

У Чезаре задрожали руки при виде зловещего документа. Знак Рака, вытисненный на почтовой бумаге, был хорошо ему знаком. Он принадлежал графу Таллию Канкри, по прозвищу Восьминогий Краб, миланскому адвокату и председателю совета. «Сбор в Лукке, в следующем месяце, Тайный совет в полном составе, созываемый не кем иным, как…» Чезаре в сердцах чертыхнулся. Часть, где описывалось прекрасное состояние здоровья проживающего в Тоскане его якобы покойного кузена, была не самой худшей. Мало того, что ублюдок воскрес из мертвых, он еще собирался вернуть себе Милан!

– Таллий Канкри лжет! – пискнул Чезаре. – Стефано мертв!

– У Таллия Канкри нет оснований для лжи, – возразил Людовик, наградив Чезаре презрительным взглядом.

– Есть. Я наследник! Он хочет видеть меня мертвым, чтобы самому сохранить то, что украл с дружками у Стефано, и удержать власть!

– Ты не наследник и не принц, но почти покойник!

Глухой ко всему от свалившегося на него несчастья, Чезаре выругался.

– Это все эта английская дрянь! Сивая стерва, которую он взял в жены! Это она спасла его!

– Какая такая английская жена? – удивился Людовик. – Стефано женился на англичанке?

Мозг Чезаре снова заработал.

– Стефано женился на хорошенькой белокурой внучке герцога Делламора, личного советника королевы Анны и посланника по особым поручениям.

Наступила тишина.

– Не могу поверить! – Людовик вскочил с трона. – Стефано никогда бы не женился на англичанке после того, как высокомерно отверг всех французских принцесс, которых я предлагал ему! Ему бы только гоняться за женщинами сомнительного поведения!

– Уже нет, ваше величество, – возразил Чезаре. – Он в постели с альянсом.

Глаза Людовика выкатились из орбит.

– Спеться с английскими псами? С этим двуличным предателем Савойским?

– Похоже, что так, ваше величество, – вкрадчиво заметил Чезаре.

– Вот дьявол! – Людовик мерил шагами комнату, кипя от возмущения. – Отказываюсь верить! После своего шестнадцатилетия Стефано был вечной занозой, но он не Иуда.

– Но его величество приказали его казнить. Может, он обиделся?

– Он разозлил меня! – проворчал король. – Менее чем за год вывел из строя десять моих фрегатов, самых лучших! Видит Бог, это было уже чересчур! Один – время от времени еще куда ни шло, но десять за одиннадцать месяцев!..

– Понимаю, – вздохнул Чезаре, – что заставило его величество подписать ему смертный приговор.

– Смертный приговор! Смертный приговор! Если бы я хотел его смерти, то послал бы кого-нибудь более искушенного, чем ты! Кого-нибудь, кто мог довести дело до конца! – На лице короля отразилось горькое разочарование. – Я обожал этого шалопая! Как любой король обожает пройдоху, который обыгрывает его за карточным столом, открыто флиртует с его фаворитками и обращается с ним без должного почтения. И каждый раз, когда я предлагал ему герцогство во Франции, должность адмирала на флоте, чего только не предлагал, он лишь смеялся мне в лицо, заявляя, что у него хватает ума не соваться в политику. И что не потерпит над собой суверена. Теперь я вижу, что он коварный приспешник Савойского. Эгоистичные, неблагодарные, ничтожные шакалы, вот кто они оба! Как хорошо подойдут им роли Брута и Марка Антония.