Джейн Фэйзер - Непокорный ангел

Капитан Алмар облегченно выдохнул и с улыбкой повернулся к Дэниелу:

— Черт побери! Еще полчаса, и я бы не выдержал. — Его взгляд упал на юнгу. — Ты все сделал очень хорошо, — сказал он. — Не стоит так переживать.

Дэниел, не говоря ни слова, снял матросскую шапочку с головы своей жены. Алмар оцепенел, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Вот именно, — сухо сказал Дэниел. — Моя реакция была такой же.

— Леди Драммонд! — наконец прошептал Алмар. — Какого дьявола?.. — Он снова замолчал, качая головой, не в силах поверить в случившееся. Затем с ужасом посмотрел на Дэниела, пораженный страшной мыслью. — Я не знал, сэр Дэниел. Я… думал, что это юнга… его одежда…

Дэниел кивнул:

— Это не ваша вина, Алмар, а моя.

Генриетта наконец обрела дар речи.

— Думаю, что на самом деле я сама во всем виновата.

— В том числе и в непредвиденных последствиях своего переодевания, — угрожающе произнес Дэниел, мрачно глядя на нее.

Генриетта медленно кивнула:

— Я только хотела взглянуть, не нужна ли моя помощь, но нисколько не отрицаю твоего права сердиться на меня.

— Сердиться! — Дэниел устало провел рукой по глазам. — Я уже не могу сердиться.

Отправляйся вниз и верни эту ужасную одежду ее владельцу.

Генриетта поспешно ушла. Среди матросов послышался шепот, когда она проходила мимо. Ей хотелось немного побыть одной, оценить все происшедшее и приготовиться, если не к защите, то по крайней мере к тому, чтобы достойно принять гнев мужа.

Дэниелу было ясно, что Алмар испытывает к нему что-то вроде сострадания. Он посмотрел за борт, где покачивалась веревочная лестница, и ужаснулся тому, что могло произойти.

— Иисус, Мария и Иосиф! — невольно вырвалось у него.

Алмар кашлянул.

— Вы должны признать, что это был мужественный поступок. Одно неверное движение, и мы пропали бы.

Дэниел неожиданно рассмеялся. Генриетта, конечно, достойно выдержала непредвиденные последствия своего порыва, и этот порыв был продиктован желанием разделить с ним все трудности жизни, неспособностью его жены оставаться в стороне, если ему угрожает опасность или требуется помощь. Раньше Дэниел объяснял ее действия только преданностью, но теперь твердо знал, что в основе их лежит глубокая любовь к нему. Однако быть любимым Генриеттой — очень рискованное дело, решил он, массируя пальцами виски. Рискованное, но желанное.

Он спустился вниз, в каюту. Генриетта сидела на койке, уже переодетая в красно-коричневое льняное платье со скромным батистовым воротничком и пышными, украшенными лентами рукавами. Распущенные волосы обрамляли ее лицо, спускаясь на плечи так, как он больше всего любил. Невозможно было признать в этой скромной хорошенькой женщине обезьянку, ловко лазающую по веревочной лестнице. Она нерешительно улыбнулась ему, широко раскрыв глаза.

Дэниел решил на этот раз не поддаваться соблазну и строго спросил:

— Как ты выбралась отсюда?

Генриетта глубоко вздохнула и покаянно поведала ему всю историю.

— Я заплатила юнге полкроны, чтобы воспользоваться его одеждой, — сказала она, заканчивая свое признание.

— Слишком дорого, учитывая качество одежды, — саркастически заметил Дэниел, прислонившись к двери и разглядывая Генриетту.

— Все было бы в порядке, Дэниел, если бы капитан не дал мне это… поручение, — сказала она. — Я бы стояла вместе с матросами, пока все не кончилось. Я должна была знать, что происходит, потому что не могу оставаться в стороне, когда тебе грозит опасность.

— А я могу? И что, по-твоему, должен делать я, когда опасность угрожает тебе?

По испуганному лицу Генриетты можно было догадаться, что эта мысль не приходила ей в голову.

— Разве тебе было страшно?

— Очень.

Она с несчастным видом закусила губу.

— Прошу прощения, Дэниел. Я не хотела тебя пугать. При определенных обстоятельствах бывает трудно сообразить сразу.

— К сожалению, эти обстоятельства возникают довольно часто.

Кажется, добавить больше нечего, подумала Генриетта, сжав руки на коленях в ожидании еще больших неприятностей. Она не отрицала право Дэниела наказать ее, но не хотела, чтобы он воспользовался этим правом. Молчание слишком затянулось, а он по-прежнему стоял у двери с мрачным видом. Генриетта глубоко вздохнула.

— Что ты собираешься делать, Дэниел?

— Делать? — Его брови удивленно приподнялись. — О чем ты?

— О, пожалуйста, не будь таким противным, — взмолилась она. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Я не могу вынести это ужасное ожидание. Я уже достаточно натерпелась сегодня.

— Не более того, что заслужила, — ответил Дэниел, и голова ее уныло поникла. — Непокорное создание, — сказал он.

Она подняла голову и увидела в его глазах веселые огоньки.

— О, ты смеешься надо мной! — Генриетта бросилась в объятия Дэниела. — Я так напугана, а ты еще и издеваешься.

Он крепко обнял жену и погладил по волосам, а она изо всех сил прижалась к нему, ища защиты и утешения. Дэниел сразу забыл о своих страхах, чувствуя тепло ее тела.

— Дэниел, а что значит быть мальчиком на содержании? — Голос ее звучал приглушенно, поскольку Генриетта прижалась носом к его груди, и Дэниел подумал, что ослышался.

— О чем ты?

Она подняла голову, глядя на него любопытными карими глазами.

— О мальчике на содержании.

— От кого ты слышала об этом?

— От турка. Он хотел, чтобы я стала… его мальчиком. Я не поняла, что он имел в виду, но почувствовала в этих словах нечто ужасное, судя по тому, как он смотрел на меня.

— О Боже! Значит, поэтому ты так быстро убежала от него?

Генриетта кивнула:

— Я не могла удержаться.

— Твоя маскировка была очень убедительной. — Голос его дрожал от сдерживаемого смеха. Он боялся, что турки догадаются, кто она, а вместо этого… Дэниел разразился смехом и упал на койку, по щекам его текли слезы.

— Что тут смешного? Что значит мальчик на содержании?

Он сел и вытер глаза.

— Святая невинность. Это мальчик, который оказывает мужчине услуги в постели, как это делают женщины.

Генриетта раскрыла рот.

— Как это?

Дэниел вздохнул и начал объяснять. Глаза Генриетты округлились.

— О небеса! — воскликнула она. — Разве это не больно?

— Не знаю, любовь моя. Я не занимался такими вещами, но кое-кто, по-видимому, получает удовольствие.

Генриетта прикусила нижнюю губу.

— Мне кажется это очень странным, так как мужчина и женщина доставляют друг другу огромное удовольствие. Однако, полагаю, люди имеют право делать то, что им больше всего нравится.

— Только в том случае, если это не причиняет вреда другим. — В голосе Дэниела прозвучали серьезные нотки, и она понимающе посмотрела на него.