Мэй Макголдрик - Кольцо с изумрудом

Отодвинувшись еще немного, Элизабет следила, одновременно и пораженная, и польщенная, за его реакцией.

– Я тогда шла и мечтала, чтобы ты тоже был со мной рядом.

– Я хочу тебя, Элизабет!

– Но мы не можем! Пока еще. – Она строго посмотрела на него. – Ведь ты же обещал.

Отвернувшись опять к перилам и глядя на воду, она затылком чувствовала, как он буравит ее взглядом. Не оглядываясь, она ослабила тугой воротничок своей рубахи и придерживала его рукой, чтобы задувавший ветерок охладил разгоряченное тело.

– Сегодня очень жарко, верно? – бросила она.

– Я придушу тебя, Элизабет! Придушу собственными руками!

Внизу, в каюте, Мэри сидела на скамье, прислонившись к переборке и завороженно слушая рассказ Гэвина. Блюдо с едой стояло перед ней нетронутым.

Гэвин прервался, чтобы отхлебнуть вина из стоящего рядом кувшина. На лице его застыло печальное выражение. События, о которых он рассказывал, вызывали в нем воспоминания о гибели множества людей.

– А дальше? Дальше что было? Ну, пожалуйста, расскажите, – нетерпеливо попросила Мэри.

– Ну вот, лежал я там и глядел на небо. Был день, или нет, скорее ночь. Моросило. Серенький дождичек. Нет, даже не серый, а черный. От гари, копоти и дыма выстрелов из пушек англичан. Пушки оглушительно палили с самого утра. Через некоторое время мы уже перестали понимать, откуда раздаются выстрелы. Бухает это у нас в башке или стреляют с ближнего холма.

Мэри пыталась представить, до чего же страшно должно было быть Гэвину.

– Ну, как я тебе сказал, дождь шел уже два дня подряд, и все холмы окрест были орошены дождем и кровью шотландцев, павших в этой битве. Нас обманули и предали, Мэри. Вот оно как все было! А все эти вероломные англичане – мерзавец Сюррей и его прихвостень Дэнверс, этот развратный ублюдок. Договорились с нами о перемирии, пока не прекратится дождь, а сами под покровом ночи окружили нас.

Он замолчал, погрузившись в воспоминания, и Мэри не решилась нарушить тишину.

– Да уж, битва при Флоддене была сущим кошмаром! Наши люди с приграничных земель бились насмерть. Мы остались верны нашему королю и сражались до последнего. Некоторые из шотландцев, противно даже говорить об этом, но эти жалкие выродки, у которых совести меньше, чем у диких животных, так вот они бессовестно прятались в кустах. Многие горские кланы – только не Макферсоны, не подумай! – так вот многие из них, из тех, что могли бы прийти нам на выручку в этой битве, смотрели из укрытия, как нас убивают.

Мы знали, что идем на верную смерть, но когда наш король пошел вперед на приступ, мы сражались рядом с ним. Три часа длилась ожесточенная рубка. Мы бились отчаянно, по колено в крови, на поле некуда было ступить – все было завалено трупами. И только когда пал наш король, только тогда и мы пали духом. Мы проиграли то сражение.

Эти негодяи окружили нас! Они выскочили неожиданно с обеих сторон холма. Я видел, как оба моих брата достойно встретили в битве смерть, как и подобает мужественным воинам. И где-то там, неподалеку от того места, где упал наш король, какой-то подлец напал на меня сзади. Рухнув на груду мертвых тел, я потерял сознание. Не знаю, сколько я так пролежал…

Очнулся я от стона. Попытался сесть и только тогда понял, что стон издаю я сам. Не в силах даже приподняться, я лежал и смотрел на небо. Дождь продолжал лить, и капли стекали по моему лицу. Вокруг лежали тысячи убитых. Да, Мэри, ужас того побоища трудно себе вообразить! Это невозможно передать никакими словами.

И вдруг меня как ударило – их пушки замолкли. И я понял, что это означает. Англичане пойдут обирать мертвых и заодно будут убивать тех, кто еще дышит. Я пытался рассмотреть сквозь стелющийся дым, есть ли движение на холме. И увидел – они спускались и были уже у подножия. Шакалы, вышедшие на охоту. А я не мог встать, ноги не слушались меня. Мне стало ясно, что это конец.

Гэвин замолчал.

Мэри почувствовала, что по ее лицу струятся слезы. Воин, прислонившись к борту, сидел неподвижно, прикрыв глаза. Она отерла слезы рукой и тихо попросила:

– А дальше, что было дальше?

Он открыл глаза и продолжил свой страшный рассказ:

– Вот так я лежал и ждал конца. Решил, что в любом случае дорого отдам свою жизнь. Да, я не мог встать, но в руке у меня был меч, и я приготовился умереть, сражаясь. И тут я заметил его. Здоровяк, почти моего роста, лицо все в крови из-за раны на голове. Он шел, пристально разглядывая мертвые тела, его широкий меч болтался на боку. Это был Эмрис.

Я окликнул его, и он подошел ко мне.

– «Где король?» – был первый его вопрос. «Мертв». Я рассказал ему, как было дело. Я видел, как глаза его запылали гневом, затем он оглянулся на подножие холма, потом на меня. «Иди, – сказал я ему. – Спасайся, здесь все уже кончено».

Но Эмрис Макферсон не бросил меня на поле боя. И вот, Мэри, представляешь, он спас меня! Всю ночь и следующие два дня он тащил меня на своем горбу, пока мы не оказались в безопасности.

Мэри не отрываясь смотрела на черноволосого гиганта, пока он прикладывался в очередной раз к кувшину с вином.

– Так он спас вам жизнь! – прошептала она.

– Больше, чем жизнь, Мэри, намного больше! – Гэвин поднял взгляд вверх, как будто рассматривая свет, просачивающийся в узенькую щель на потолке каюты. – Он дал мне надежду. То, ради чего стоит жить дальше. Он показал мне, что значит настоящее мужество. Что значит братство, что значит сострадание.

Я потерял в битве самых дорогих и близких людей. Два брата – это была вся моя семья. По мере того, как мое физическое состояние улучшалось, душевные страдания возрастали. Я страдал от невыплеснутой ненависти к предателям-шотландцам и к вероломным англичанам. Я ненавидел самого себя и испытывал отвращение к жизни вообще.

Но Эмрис Макферсон привел меня в чувство. Он не отходил от меня, пока я не встал на ноги. И за то время, пока длилось мое выздоровление, он сумел показать и доказать мне, что я должен выжить и жить дальше, невзирая ни на какие превратности судьбы.

Гэвин повернулся к Мэри и неожиданно с улыбкой сказал:

– Вы, наверное, не поверите, что на самом деле я сдержан и малообщителен, потому что с тех пор, как встретился с вами, я болтаю почти без перерыва. Обычно, я держусь подальше от людей. Мой отец в детстве даже собирался из-за моей замкнутости и любви к одиночеству отправить меня в монастырь, чтобы я стал монахом.

Мэри улыбнулась в ответ. В глазах ее все еще стояли слезы.

– Спасибо вам, Гэвин!

– Спасибо? За что? Я, наверное, утомил вас до смерти?

– Нет, благодаря вашему рассказу я теперь понимаю, что такое верность и мужество.

– А-а, вы наверняка думаете про вашего брата? Так?