Констанс Хевен - Ветер с моря

Роберт сомневался, сможет ли простая деревенская девушка поладить с заносчивыми лондонскими слугами.

— Ты думаешь, она захочет оставить Хай-Уиллоуз?

— Она поедет за мной, куда угодно. Гвенни стала моим другом еще в то время, когда я только приехала из Франции. Ну, пожалуйста, Роберт.

Она почти ни о чем не просила его.

— У тебя будет все, что ты захочешь, моя дорогая. Я попрошу Мэриан уладить это дело в наше отсутствие.

Впервые с тех пор, как они покинули свой родной дом во Франции, Изабелла не беспокоилась за брата. Хотя однажды, перед их женитьбой Ги неожиданно проявил свой трудный характер.

— Виконт Килгоур, вы мой зять, — с резкой прямотой заявил он. — Но у меня нет намерения злоупотреблять вашим великодушием и висеть у вас камнем на шее. Для меня уже вполне достаточно того, что вы заботитесь о Изабелле. Я себе и сам могу пробить дорогу.

— У меня нет ни малейшего намерения позволить тебе стать обузой, — последовал жесткий ответ Роберта. — Но я и не собираюсь допустить, чтобы твоя сестра постоянно беспокоилась за тебя, как это было в последние несколько месяцев. Позволь мне сказать, что ты еще слишком молод и недостаточно подготовлен к будущей деятельности, и, мне кажется, я могу тебе помочь в этом.

И Ги был оставлен на попечение Дэвида. Ему предстояло пройти напряженный курс иностранных языков и политической истории, после которого Роберт мог обеспечить ему низший пост в своем департаменте, что дало бы молодому человеку вожделенную независимость. Роберт никогда не одобрял раздачу прибыльных и нехлопотных должностей друзьям или родственникам, но, с другой стороны, он принимал во внимание болезненную гордость юноши и считал, что тот будет полезен в рабстве его собственного департамента.

— Поосторожнее с ним, — доверительно попросил он Дэвида. — Если ты примешь покровительственный тон, он вцепится тебе в горло.

— Будь спокоен. Я не стану затягивать удила. — Дэвид с любопытством глянул на своего друга. — Никогда не видел тебя в роли отца семейства.

— Удивлен? Всему свое время, — непринужденно сказал Роберт, на том разговор и закончился.

Долгое скучное путешествие в Гленмур, которое Роберт был вынужден предпринимать каждый год с тех пор, как отец отказался посещать его в Лондоне, неожиданно превратилось в удовольствие. Изабелла восторгалась всем, что видела впервые. Ей все было интересно, и даже Роберт на многие самые обычные вещи стал смотреть другими глазами. Она никогда не ворчала после утомительного дня, проведенного в дороге, ее не огорчали досадные простои, она не сердилась, если гостиница оказывалась не такой комфортабельной, как хотелось бы, постель — жесткой, а пища — грубой. Она все воспринимала с радостью и весельем как часть нового приключения.

Дня два они провели в Йорке, чтобы осмотреть Минстер и побродить по старинным городским улочкам. Еще остановились на границе. Изабелле было интересно узнать, сколько влюбленных пренебрегли английскими законами, чтобы соединить свои судьбы.

— Однажды Венеция сказала, что они с Перри тоже подумывали о Шотландии. Хотя вряд ли она решилась бы на это, да и Перри слишком благоразумен.

— Она могла бы и уговорить своего папу, насколько я ее знаю.

— Бедная Венеция надеялась получить тебя, а осталась ни с чем. Роберт, нельзя ли сделать что-нибудь для Перри Конвея? Назначить его капитаном какого-нибудь корабля?

— Моя дорогая девочка, я не всемогущ, и мое влияние не распространяется на назначения в военно-морском флоте. Генри Дандас мог бы помочь ради старой дружбы, но он сейчас не у дел.

— Может ей выйти замуж за Дэвида? — задумчиво продолжала Изабелла.

Роберт рассмеялся во весь голос:

— Никогда! Дэвид прирожденный холостяк. Никогда он не расстанется со свободой. Почему ты так беспокоишься о своей кузине? Она очень хорошенькая и получит приличное приданое. А уж в поклонниках у нее недостатка не будет.

— Да, но надо еще, чтобы ей кто-то понравился.

Роберт уже понял, что Изабелла была полна сочувствия и симпатии к окружающим. Может быть, это и были качества, которые привлекли его к ней. Еще одно и отнюдь не веселое подтверждение тому он получил, когда они добрались до Эдинбурга.

Здесь у Роберта были дела с семейными стряпчими, и кроме того, он хорошо знал этот город и хотел показать его Изабелле.

В последний день пребывания в Эдинбурге, вернувшись с деловой встречи в конторе стряпчего, Роберт застал Изабеллу стоящей на коленях в гостиной: поверх ее выходного платья был повязан большой передник, с руками по локоть в мыльной пене — она отмывала от грязи какой-то маленький и очень грязный предмет в большом тазу.

— Что происходит, скажи на милость? — спросил Роберт.

Изабелла ответила не сразу. Она вынула из таза маленькое дрожащее существо, завернула его в большое полотенце и начала энергично вытирать досуха. Горничная и мальчик с кухни с любопытством смотрели на нее, потом они вдвоем подняли и вынесли таз.

Изабелла, немного смущенная, снизу вверх посмотрела на своего мужа. Щеки ее пылали, глаза блестели. Заметно было, что она твердо решила стоять на своем.

— Сегодня после обеда, — с вызовом в голосе начала она, — после того, как ты ушел, я решила прогуляться к рынку и в одном из этих узких переулков я увидела его. Он казался таким испуганным, Роберт. Двое мальчишек загнали его в угол и бросали в него камни. Один из них сильно пнул его ногой, и я не могла больше видеть это. Я крикнула, чтобы они прекратили, но они только посмеялись надо мной. Тогда я бросила им все деньги, что у меня были, и пока они подбирали их, схватила его и убежала. Я не могла поступить иначе, он выглядел таким несчастным. Я не могла оставить его!

Маленький дрожащий предмет оказался белой жесткошерстной собачкой с торчащими ушами и парой карих выразительных глаз. Что-то вроде шотландского терьера, с сомнительной родословной — так показалось Роберту.

— И что же ты собираешься делать с ним? — спросил Роберт.

— Я подумала, что мы могли бы взять его с собой, — осмелилась предложить Изабелла. — Ты знаешь, как я скучаю по Бет. Мне нужен кто-то, кому требуются мои заботы и любовь.

— А твой муж? О нем не нужно заботиться и любить его?

Сказано это было шутя, но в шутке таился глубокий смысл.

Изабелла взглянула на него:

— О, да, да, конечно. Я так тебе благодарна. Ты так много для меня делаешь. Но, видишь ли, у этого бедняжки никого нет.

— Боже меня избави ждать благодарности, — резко сказал он. — Если ты действительно хочешь собаку, я тебе ее куплю. Какая тебе больше нравится? Спаниель, как Роланд и Оливер у Мэриан?