Кристина Кук - Женитьба повесы

Джейн снова покачала головой и посмотрела на Бренну с такой грустью, что у той сжалось сердце.

– Он ведь уверен, что виноват в смерти папы, и никак его не разубедить.

– Ох, но это же ужасно!

– Конечно! А ты не пыталась поговорить с ним после того, как он заперся в кабинете? Может быть, тебе удалось бы внушить ему толику здравого смысла.

– Нет, но я видела, как к нему входила Люси. Мысль о Люси была ей неприятна. Бренна вздохнула.

– Люси пыталась, как могла, но он ее выгнал. – Джейн опустила голову, не отрывая взгляда от сложенных на коленях рук. – Ни разу в жизни не видела его в таком отчаянии. Если честно, брат предрасположен, как бы это сказать, к самоуничижительным настроениям. Кому-то надо отвлекать его в такие минуты. Знаю, вы только что поженились, и все-таки... Кто-то должен наконец вдолбить ему в голову, что не стоит себя винить в смерти отца.

Бренна кивнула. Бедный Колин!

– Не могу ничего обещать, Джейн, но я попробую. Ему не следует переживать горе в. одиночку.

Женщины встали.

– Я пойду к нему, – сказала Бренна, направляясь к выходу.

Минуту спустя она стояла на подкашивающихся ногах перед резной дверью. Может, ее он тоже прогонит? А если нет, сможет ли она хоть немного облегчить его боль? Она сделала медленный вдох. Она обещала Джейн, что попытается. Кроме того, это ведь ее муж, она обязана заботиться о нем. Не колеблясь больше ни мгновения, Бренна постучала. Тишина. Она постучала сильнее.

– Колин? – позвала Бренна, и ее голос предательски задрожал. – Можно мне войти? Мне нужно с тобой поговорить.

Ответа не последовало. Бренна чувствовала, как становятся влажными ладони, но тем не менее храбро взялась за ручку двери. Она повернулась легко, и Бренна шагнула в кабинет, осторожно прикрыв дверь за собой.

Она вышла в центр комнаты и остановилась. Колин, сгорбившись, сидел в отцовском кресле, уронив голову на руки. Волосы взлохмачены, галстук развязан. Его молчание просто сводило с ума – до сих пор он не издал ни звука.

Бренна бросилась к нему. Что с ним? И нужна ли она ему? Он поднял голову и посмотрел на нее. Бренна читала в его лице неприкрытую боль, тоску, и что-то в его горе так отзывалось в ее сердце, что казалось, оно вот-вот разорвется.

Колин стиснул зубы, и она увидела, как его глаза блеснули от невыплаканных слез. Конечно, он не станет плакать. Как же это тяжело – терпеть горе и сдерживать слезы, которые могли бы облегчить боль, слезы, которые, должно быть, слепили ему глаза! Колин отвел взгляд и вновь уронил голову на руки.

– Ох, Колин, – шепнула Бренна, чувствуя, как сжимается горло. Она подошла к мужу и осторожно погладила его по волосам. Он схватил ее ладонь и прижался к ней лицом, царапая кожу небритой щекой. Бренна боялась вздохнуть. Губы Колина зашевелились, коснувшись ее руки поцелуем. Бренна вздрогнула.

– Это не ваша вина. Право же, вы не должны так думать.

Он резко вскинул голову.

– Нет, это я виноват, неужели вы не понимаете? – Он запнулся. – Нам не стоило жить здесь, в этом доме.

Она протянула к нему руку, но он оттолкнул ее. Затем вскочил и принялся мерить комнату шагами, как зверь в клетке. Остановился, прислонился к стене, схватившись за голову. Бренне оставалось лишь в замешательстве смотреть ему в спину.

Он с размаху ударил кулаком по стене, да так, что задребезжал портрет какого-то предка, свисавший с лепного украшения стены.

– Будь все проклято! Я убил этого чертова негодяя, Бренна. Все равно что задушил собственными руками.

Бренна подошла к нему и взяла его за руку.

– Нет, Колин. Не говори так. Ты ведь сам так не думаешь. Врач сказал... У него было больное сердце. Просто не выдержало сердце, вот и все.

– Нет! – выкрикнул он яростно. – Нет, ты не понимаешь. Мы поссорились.

– Поссорились?

– Да, из-за Люси.

– Люси? – перебила Бренна. Внутри у нее все похолодело. – С чего бы вам ссориться из-за леди Мэндвилл?

Колин побрел к окну, встал, сжав кулаки. Опираясь о подоконник, он уставился в угольно-черное небо.

– Этого я не могу вам сказать. Хоть убейте – не могу. – Он отошел от окна, шаркая ногами по полу, бросился в отцовское кресло. – Как мне дальше жить? Разве могу я взять его титул, когда это я его убил?

– Прекратите, – скомандовала Бренна. – Вы не должны себя винить. – Она опустилась на колени у его ног, погладила его по голове, чувствуя, как глаза наливаются слезами. – Прошу вас, Колин. Это выше моих сил. Не могу смотреть, как вы страдаете – больше, чем вам полагается. Это разбивает мне сердце.

Она поднялась с ковра и прижала его голову к груди, ероша ему волосы, словно он был маленьким мальчиком. Он вздрогнул всем телом, а потом замер. Она отстранилась и посмотрела ему в лицо. Ей так было его жаль! Почти не сознавая, что делает, она прижалась губами к его виску, пальцы снова запутались в его волосах, таких мягких и шелковистых. Он не шевелился. И вдруг она почувствовала, как дрогнули его губы, готовые ответить на поцелуй.

Что она делает? Сейчас не время для таких вещей. Бренна испуганно отпрянула, но Колин успел рвануть ее к себе и усадить на колени. Его губы склонились к ее лицу. Бренна задержала дыхание, когда их губы сомкнулись, а руки Колина с отчаянной силой сжали ее тело, срывая рукава с плеч. Комната завертелась перед глазами, и она вскочила на ноги.

На его лице застыла обиженная гримаса.

– Колин, я... – в замешательстве сказала Бренна.

– Не извиняйтесь, Бренна. Я все понимаю. Он встал и потянулся к графину с бренди.

– Нет, – закричала она. – Вы меня не так поняли. Вашего отца еще не предали земле, и семья сидит в соседней комнате. Сейчас не время и не место для таких вещей.

– Тогда скажите, ради Бога, когда наступит подходящий момент? Сколько еще ночей вы будете делать вид, что спите, в то время как я...

– Притворяюсь? Так вы думаете, я изображала сон, чтобы избежать... Да я полночи ждала вас вчера, надеясь, что...

– Вы забыли? – Колин взял стакан и налил немного янтарной жидкости. – Я был слишком занят прошлой ночью – убивал собственного отца.

– Вы не убивали отца, Колин. Однако вы могли бы рассказать мне, из-за чего же вы поссорились.

– Я уже говорил – этого я вам не могу открыть.

– Колин, я ваша жена. Вы не забыли? Я знаю, что мы... У нас еще не было... – Она запнулась. Вот вопрос, который мучил ее так долго! Была ли Люси Мэндвилл его любовницей? Она должна это выяснить.

Бренна шепнула:

– Леди Мэндвилл... вы любите ее, не так ли? Колин резко обернулся.

– Конечно, люблю.

Бренна судорожно вздохнула. Он швырнул стакан с недопитым бренди через всю комнату, и Бренна вздрогнула, когда он разлетелся вдребезги о каминную полку миллионами сверкающих осколков и золотистых капель.