Сара Беннет - Возлюбленный горец

– Нет, это я буду биться с тобой!

– Никто из вас не будет лэрдом, дьяволята, – сказал Малькольм с напускной суровостью, разнимая детей. – А теперь быстро бегите отсюда!

Мальчишки убежали, задевая по дороге удивленных гостей и ломящиеся от обилия блюд столы. Малькольм, подбоченясь, смотрел им вслед и улыбался.

Он сразу почувствовал ее присутствие – его обволакивала теплая волна негодования. Не успел Малькольм опомниться, как уже смотрел в черные глаза Элисон Форбс.

Мгновение ему казалось, что время побежало вспять. Двенадцать лет назад Элисон была его возлюбленной, его надеждой на будущее. Затем произошел мятеж и он уехал из имения вместе с Грегором и его отцом. А потом произошло самое худшее – Грегор потерял все, что имел. Но и тогда Малькольм не вернулся, а поехал вслед за хозяином, оставив прошлое с такой легкостью, будто ему нечего было терять.

Как могло такое случиться? Почему он так легко отказался от своей мечты, от счастливой жизни вместе с Элисон в Глен-Дуи? Что заставило его остаться с молодым лэрдом и полжизни скитаться среди чужих людей? Долг и честь? Малькольм не знал ответа.

Если бы он тогда не уехал, чтобы присматривать за Грегором, молодой хозяин вряд ли бы выжил. Если бы остался… они с Элисон постоянно ссорились бы и жили как кошка с собакой. Разве можно предугадать будущее? Хотя Элисон и пыталась это делать, Малькольм никогда не воспринимал ее дар всерьез. Он был уверен, что человек сам строит свою жизнь.

Слова сами сорвались с его губ, облекая мучительную боль в вопрос:

– Почему ты не сказала, что у меня есть сын?

Черные глаза Элисон гневно сверкнули, напоминая о знаменитом на всю округу темпераменте Форбсов.

– Потому что ты бросил меня.

– У меня не было выбора!

– У тебя был выбор, Малькольм, и ты его сделал. Но дело не только в этом… Ты уехал, даже не попрощавшись. Не прислал ни единой весточки за все это время. Зачем же я буду сообщать тебе о сыне? Ты бросил меня и четко дал понять, что мы теперь сами по себе.

– Если бы ты только сказала мне…

– И что тогда? Ты бы остался? Я не хотела, чтобы ты сделал это по принуждению.

– Но ведь у меня есть сын!

– Элисон! – Дункан решительно встал между ними, оборвав разговор. Только сейчас Элисон заметила, что человек двадцать внимательно наблюдают за ними. К счастью, из-за общего шума и веселья остальные гости не видели этой сцены. Ведь только сегодня утром Элисон твердо решила держаться подальше от Малькольма Бейна, чтобы не испортить леди Мег праздник.

– Простите, мне жаль, – сказала она, ни к кому не обращаясь, и ушла.

Дункан злобно уставился на Малькольма Бейна.

– Видишь, что ты наделал? – прошипел он. – Держись от нее подальше, ублюдок!

– Я поступаю, как считаю нужным, Дункан. Оставь меня в покое!

Он развернулся и пошел к выходу.

Заиграли скрипки, ударили барабаны. И вновь громкая, веселая музыка неслась по залу, заставляя ноги топать, а руки хлопать. Грегор закружил молодую жену в танце; их пальцы переплелись; зеленый шелк ее платья скользил по его шерстяному килту. Глаза Мег сияли, щеки порозовели от бесконечных танцев с множеством кавалеров.

Даже майор Литчфилд отважился на танец с невестой, сияя от счастья, как глупый школьник, под неусыпным наблюдением Грегора. Счастливый муж беседовал с гостями, посматривая вокруг с напускным равнодушием, чтобы никто не смог догадаться, как безумно ревнует он свою жену к этому человеку. Грегор был уверен, что ему это неплохо удается, но вдруг гость, с которым он разговаривал, замолчал и как-то странно посмотрел на него.

Неужели по его взгляду он понял, что Грегор готов убить несчастного майора? Он надеялся, что это не так явно. Грегор не был ревнивцем, но с Мег все было по-другому: он не хотел делить ее ни с кем, сгорал от желания схватить ее в охапку и никогда не отпускать.

Скрипач заиграл быстрее, его пальцы порхали, и Грегор все кружил и кружил Мег. Она запрокинула голову назад и смеялась. Они кружились все стремительнее – ее сияющие глаза, серебристый смех и каскад пламенных локонов, разлетающихся в ритме танца, приводили его в восторг. И вдруг все куда-то исчезло, не осталось ни ревности, ни майора, ничего, была только музыка и они с Мег. И Грегор с наслаждением отдался веселью.

Он притянул Мег к себе, ощущая ее тело, стройное, но с изящными, женственными формами, упиваясь запахом ее атласной кожи, чувствуя легкое прикосновение пламенных локонов, когда она поворачивала голову.

От переполнявшего его счастья у Грегора голова шла кругом. Он наконец дома, вновь стал частью этого прекрасного уголка, который любил всем сердцем. И благодарить за это надо Мег.

Он мысленно торопил время, мечтая о брачной ночи. Ему не терпелось сделать Мег своей.

– Уже поздно, – прошептал Грегор, и по тому, как напряглось ее тело, он понял, что она догадалась о его желаниях.

Мег не смогла удержаться и посмотрела ему прямо в глаза. Понимает ли он, как она взволнована, напугана, смущена? Да, она была для него открытой книгой, ибо губы его изогнулись в неловкой попытке изобразить ободряющую улыбку.

– Все знают, что молодые должны будут скоро удалиться, – сказал он. – Поверьте, Мег, все ждут именно этого момента.

Мег оглянулась вокруг. Половина гостей, включая старого священника, клевали носами, зато все остальные внимательно наблюдали за молодой парой, не желая пропустить момент, когда они отправятся в свои покои. Генерал дремал в кресле; майор Литчфилд еще держался, но его глаза уже затуманились от выпитого кларета и обильной пищи. Грегор был прав: наступило время для скабрезных шуточек, непристойных пожеланий и добрых напутствий.

Мег быстро кивнула. Грегор обнял жену за талию, положив ладонь ей на бедро.

– Вы готовы? – спросил он.

Как можно быть готовой к неизведанному? Мег вся дрожала от волнения и смутных предчувствий, от которых внутри все переворачивалось. Бедро, где лежала его ладонь, горело огнем: никто и никогда не смел так бесцеремонно обращаться с ней, демонстрируя всему миру, что она принадлежит только ему. До сих пор ни один мужчина не вызывал у Мег стремления заняться с ним любовью, но сейчас она сгорала от желания разделить ложе с Грегором. Она безумно хотела его.

– Я готова, – прошептала она.

Взгляд золотистых глаз Грегора на секунду задержался на ее бледном лице. Мег успела заметить огонек сомнения, промелькнувший в этих удивительных глазах. Возможно ли, что Грегор Грант, этот суровый, закаленный жизнью солдат, знаток и любимец женщин, был тоже смущен и даже немного напуган? Когда он взял ее за руку, Мег с удивлением обнаружила, что его пальцы дрожат. Точно так же, как и у нее.