Карен Хокинс - Уроки соблазна

Он нагнулся, чтобы поцеловать ее на прощание, и в этот момент Делфи проснулась.

Она была не в карете с Анри, одетая в скандальное красное платье и закутанная в отороченную мехом пелерину. Она лежала на собственной постели, с головой закутавшись в простыни, а горничная стучала в дверь. Делфи перекатилась на спину и сдернула с головы простыни. Сон был таким реальным, что она почти чувствовала прикосновение рта Анри к своим губам. Каждую ночь ей снилось одно и то же – как граф обнимает ее, прикасается к ней, страстно занимается с ней любовью.

Но все это было пустыми мечтами. Когда-то он проявил к ней большой интерес, и она думала, – нет, она надеялась, – что это может превратиться в нечто большее. Но его настоятельные требования встречаться тайно вызвали в ней такую дрожь неуверенности, что она прервала их отношения. Он сначала не поверил, потом обиделся, и все завершилось громкой ссорой, во время которой он наговорил ей всяких обидных слов, называл слабовольной, говорил, Что она боится жить.

Эти слова звучали в ее мозгу, пока она смотрела, как входит горничная с завтраком на подносе. Прошла уже почти неделя, с тех пор как Анри в последний раз говорил с ней, хотя давал ей знать каждым своим взглядом, что считает с ее стороны глупостью отказывать ему.

Делфи закрыла глаза и от всего сердца пожелала, чтобы у нее хватило мужества пойти навстречу его страсти, хотя трезвая сторона ее характера отвергала эту идею: она знала, что этот человек даже не был настоящим графом. И богатым он тоже не был, хоть и любил намекать на свое богатство. Он был самозванцем, и любые отношения между ними только причинят ей боль.

Горничная помешала дрова в камине и поставила поднос на столик рядом с ним, потом ушла. Делфи подождала, пока закрылась дверь, потом обняла подушку и дала волю слезам.

Вторая неделя пребывания Сары в Гиббертон-Холле прошла почти так же, как и первая. С утра до ночи она решала разнообразные хозяйственные проблемы – от состояния постельного белья до размещения нового письменного стола в утреннем кабинете. Сара была рада этому непрерывному потоку дел, так как она не давала ей думать о Нике – эти мысли начинали заполнять каждое мгновение ее бодрствования.

Хотя она никогда не призналась бы в этом, он ухитрялся удовлетворять ее новыми способами, но воздерживался от настоящего обладания. Верный своему слову, он показал ей, как доставить удовольствие и ему тоже. Ей все это ужасно нравилось. И все же чем дольше они воздерживались от самого соития, тем больше она его желала. Словно он не пускал к ней часть самого себя, нечто более драгоценное, чем физическая сторона любви.

У Сары было такое чувство, что их брак был сном, иллюзией, которая будет длиться только до тех пор, пока Нику она не надоест. И этот день настанет; она это знала. Это было в его глазах, в том, как он разговаривал с ней, словно каким-то непонятным образом напоминал, что не всегда будет рядом. Она старалась забыть эти тревожные замечания и отказывалась о них думать.

Она сосредоточилась на Гиббертон-Холле. Каждый дюйм этого дома очаровывал ее – от затейливой лепнины на потолке библиотеки до заново расчищенных дорожек в саду.

Сара вздохнула, прислонилась к каменной кладке, окружавшей небольшой прудик, и стянула под подбородком воротник пелерины. Ей было тревожно и одиноко, и с каждым днем настроение ее все больше портилось.

– Мечтаешь, где бы поставить фонтан? – Ник стоял в нескольких шагах от нее, в безупречном темно-синем фраке для верховой езды, засунув руки в карманы.

Ее сразу же захлестнула волна желания, которое росло с каждым днем; то, что он находится так близко и все же остается вне досягаемости, еще больше заставляло ее вожделеть его. Ей пришлось отвести взгляд, чтобы ее губы могли ответить:

– Я пыталась решить, вымостить дорожки розовым камнем или желтым.

Он подошел и остановился рядом, поцеловал ее в щеку и прошептал прямо в ухо, вызвав в ней дрожь:

– Ах, трудности садоводства. Рад, что тебе, а не мне приходится заниматься этими проблемами. – Его рука обняла ее за талию, сдвинулась выше, скользнула по ребрам и обхватила грудь. Его руки были теплыми и требовательными.

Сара выгнулась под его ладонями и закрыла глаза, огонь влечения побежал по ее позвоночнику. Она задрожала и отодвинулась, потом повернулась к нему лицом.

– Где ты был сегодня? – Она заметила под его загаром легкую бледность и нахмурилась.

Он обхватил рукой ее плечи и прижал к себе, положив подбородок ей на макушку.

– Я был с рабочими в западном крыле, мы делали, что могли, чтобы спасти старинные панели.

– Как увлекательно.

Глубоко в его груди зарокотал смех.

– Пытаешься отвлечь меня от работы, а? Надеюсь, вы сегодня вечером будете такой же сладкой, как сейчас, мадам.

Сара подумала, что она просто вообразила, будто у него больной вид, но не успела ничего ответить, как на лужайку выбежал Анри.

– Вот вы где! Уиггз только что позвал на второй завтрак. Не хочет ли леди Бриджтон, чтобы в дом ее проводил настоящий мужчина, а не влюбленный мальчишка?

Саре удалось улыбнуться и взять графа под руку. Она заново оценила Анри, и ей хотелось, чтобы тетушка Делфи и граф смогли уладить свои разногласия. Возможно, брак с Ником смягчил ее, но она начала верить, что Анри способен на искренние чувства. Его забота о Нике служила тому доказательством.

Они пошли в столовую, Анри оживленно болтал. Ник говорил мало, был непривычно тихим. Сара заметила, что он не ест, а только размазывает еду по тарелке. В конце трапезы он попросил у Уиггза бренди.

Дворецкий неодобрительно нахмурился.

– Милорд, возможно, вам следует воздержаться от бренди.

Ник медленно повернулся.

– Прошу прощения? – Голос его звучал тихо и мягко, но Сара почувствовала укол тревоги.

С напряженным лицом дворецкий взял графин и поставил его на стол.

– Извините, что вмешиваюсь, милорд.

Ник ничего не ответил. Губы его побелели, он налил себе большую порцию бренди. Сара нахмурилась. Несколько раз за прошлую неделю она слышала, как слуги почти по-отечески давали ему советы, которые Ник принимал с плохо скрытым нетерпением.

Она бросила взгляд на мужа из-под ресниц.

– Твои слуги тебя очень любят.

– Они глупцы.

– Но они хотя бы не грубят, – возразила она.

– Отлично, мадам Бриджтон, – с одобрением заметил граф Анри. – Дайте ему урок хороших манер. Он в этом очень нуждается.

Ник сердито посмотрел на Анри, но француз уже снова уткнулся в тарелку.

Сара наклонилась вперед.

– Ник, почему Уиггз не хочет, чтобы ты пил бренди?

– Потому что он ошибочно считает его причиной моей головной боли.