Линси Сэндс - Леди и рыцарь

Розамунда терпела его поведение молча, но он знал, что оба они испытали облегчение, когда настало время ужина и они вернулись в замок. По крайней мере до того момента, пока с ней не заговорил лорд Спенсер.

– Ах, миледи, – ласково сказал слепой старик. – Меня не перестает поражать, что, проработав целый день в жутком запахе конюшни, вы тем не менее умудряетесь в конце дня просто благоухать.

Эрик, не дав себе времени даже задуматься, рявкнул:

– Не суйте свой нос куда не надо!

Едва слова прозвучали, Эрик тут же пожалел, что не прикусил себе язык. Боже милостивый, только что он был невероятно груб со старым слепым человеком! И все из-за ревности, понял он с растерянностью и сожалением. Но прежде чем он успел извиниться и загладить свою вину, Розамунда ударила кружкой по столу и яростно набросилась на него;

– Ну, это уже сверх меры, милорд! С меня довольно вашей глупости на сегодня. Вам следует немедленно извиниться! Что касается меня, я не смогу есть в такой неприветливой компании. Я отправляюсь спать. Одна!

Вскочив, она бросилась наверх, оставив Эрика терзаться угрызениями совести во внезапно наступившей тишине. Остальные смотрели на него в молчаливом осуждении.

Он принес искренние извинения старику, но это не оправдало его в глазах окружающих, и Эрик понимал, что они правы. В последние дни он бывал груб и несдержан почти со всеми; с каждым воином, который посмел улыбнуться Розамунде и пожелать ей хорошего дня; с каждым фермером, который с улыбкой благодарил ее за помощь своему животному; даже с некоторыми слугами, которые застенчиво улыбались, когда она благодарила их за мелкую услугу.

Эрик тоскливо просидел весь ужин, выпив больше, чем съел, и гадал, насколько рассердилась жена. Он узнал это, когда отправился спать. Она молча лежала в постели и, как только он приблизился, тут же отвернулась, явно демонстрируя ему свое недовольство. Она холодно отвечала на все его попытки примириться весь прошедший день. И не оттаяла даже утром. Наверное, он этого заслуживал.

– Розамунда будет довольна,

Отвлекшись от своих мыслей, Эрик взглянул на отца, потом снова посмотрел на новую конюшню.

– Ты так думаешь?

– Да, – улыбнулся лорд Берхарт. – Может, она начнет снова разговаривать с тобой.

Сердито взглянув на подтрунивавшего над ним отца, Эрик взял тунику с лежавших в углу досок. Он работал с раннего утра. Наконец-то наступила настоящая летняя жара, и Эрик давно сбросил тунику. Сейчас он надел ее, взглянув на подходившего Шамбли.

– Доски уже почти убрали. Когда ты собираешься сказать Розамунде, что она может переводить сюда лошадей?

– Сейчас, – решил Эрик и направился к выходу. Его отец и Шамбли последовали за ним, и они втроем вошли в старую конюшню. Оглядев тускло освещенную старую постройку, Эрик скривился. Тут действительно царила водная разруха. Он решил, что прикажет снести старую конюшню, как только переведут лошадей в новую. Не увидев здесь жены, он нахмурился. Смизи тоже куда-то запропастился. В конце конюшни какой-то парнишка стоял к ним спиной и рылся в мусоре.

– О, милорд, – Смизи вышел из ближайшего стойла. – Вы что-то хотели?

– Да. Где моя жена? – прорычал Эрик. Он велел главному конюху присматривать за Розамундой. Если точнее, приказал следить за ней каждую минуту и не спускать глаз, иначе пригрозил свернуть ему голову, как хвостик у яблока. Но Эрик был раздражен, особенно потому, что Розамунда избегала его.

Смизи растерянно посмотрел на него и указал на парнишку в конце конюшни:

– Вот же она, милорд.

Эрик тупо смотрел на обтянутый штанами зад, только теперь узнав знакомый силуэт. Он начал наливаться медленной яростью, но, когда открыл рот, чтобы закричать, у него лишь вырвался возглас удивления, потому что отец и Шамбли внезапно схватили его за руки и потащили из конюшни,

– Только не это! Отпустите меня, черт бы вас побрал! – кричал Эрик, пытаясь освободиться и вернуться в конюшню, когда они остановились подальше от нее.

– Только когда ты успокоишься, – заявил лорд Берхарт.

– Успокоюсь? Ты видел мою жену?

– Конечно. Но она не делала ничего предосудительного. Она…

– Ты что, слепой? Ты разве не видел, что на ней надето?

– Ах, штаны, – вздохнул лорд Берхарт. – Тебе не нравится, когда она надевает их для работы на конюшне, так я понимаю?

– Они…

– Удобны, – подсказал Шамбли Эрику, подыскивавшему подходящее слово. Он кивнул, когда Эрик сердито взглянул на него. – Да, именно так, Эрик. В конюшне гораздо удобнее работать в них, чем в платье.

– Мне плевать, удобны они или нет. Они непристойны для дамы.

– Непристойны? – рассмеялся Шамбли. – Когда это ты успел стать таким праведником?

– Когда увидел жену в обтягивающих кожаных штанах и понял, что и все остальные видят то же самое.

– Ревнуешь?

Эрик замолчал. Одно дело понимать самому, что он слишком ревнив, и совсем иное, когда это понимает лучший друг. Как это унизительно!

– Именно, – сказал его отец. – На твоем месте я бы действовал помягче. Нельзя врываться туда и орать, словно она совершила смертный грех.

Эрик прищурился:

– Нельзя?

– Нет, конечно, – укорил его отец.

Роберт попытался сам убедить друга:

– Эрик, подумай. Она же не специально оделась так, чтобы привлечь внимание мужчин. Мы оба знаем, что она носила такую же одежду и в аббатстве, возможно, каждый день, и никто там не считал это непристойным.

– Но там были одни монахини, – возразил Эрик.

– Да, – неожиданно легко согласился лорд Берхарт. – И именно к этому она привыкла. Ей, наверное, и в голову не приходит, что твои люди – это сборище алчущих кобелей готовых гоняться за любой сучкой.

– Мои люди не… – негодующе начал Эрик, но остановился, когда те усмехнулись. Он попал в ловушку. – А, понятно, – сказал Эрик. Розамунда, одеваясь в удобные для работы штаны, вовсе не стремилась привлечь мужчин. Она даже и не догадывалась, насколько соблазнительна. Но его люди преданы ему и не допустят никаких вольностей. А он вел себя так, словно они именно это и делали.

Вздохнув, он закрыл глаза. Опять эта ревность. Он вел себя так, словно Розамунда была второй Делией, не заслуживала доверия. И это было несправедливо. Розамунда не дала никакого повода подозревать ее в неверности, а он собирался ворваться в конюшню, словно она уже сделала это.

– Я буду говорить с ней спокойно, – наконец сказал он. – И скажу, что я предпочитаю, чтобы в будущем она одевалась, как это принято, чтобы не ставить в неловкое положение себя, меня и окружающих мужчин. Я буду благоразумен.

– Очень хорошо! – Лорд Берхарт с гордостью похлопал сына по плечу.