Адель Эшуорт - Герцог-обольститель

Сэмсон инстинктивно схватил Оливию за руку, при этом ни на минуту не спуская глаз с брата.

Эдмунд побледнел. Пот выступил у него на лбу. Его глаза забегали.

Ошеломленная Брижитт смотрела то на Эдмунда, то на Сэмсона.

Первой, конечно, пришла в себя Клодетт. Она подошла к Маркотту.

– Месье Маркотт, – высокомерно сказала она, – по-видимому, произошло недоразумение...

– Недоразумение? – прорычал старик.

Резкий тон старика заставил Клодетт остановиться.

– Кто вы такой? – Его вопрос относился к Сэмсону.

– Брат-близнец Эдмунда, – пояснила Клодетт таким тоном, будто она была центром внимания.

– Полагаю, что все уже это поняли, мадам графиня. Это же очевидно.

Клодетт смутилась. Даже под румянами было заметно, что она покраснела.

Маркотт скептически посмотрел на Сэмсона.

– Я снова вас спрашиваю. Кто вы?

– Я Сэмсон Карлайл, герцог Дарем. Приехал во Францию, чтобы встретиться со своим братом Эдмундом, которого не видел десять лет.

Пока этого достаточно, решил он. Снова наступила тишина.

– Дедушка, – наконец сказала Оливия, – мне кажется, мы должны вам кое-что сообщить, касающееся жениха вашей внучки.

Сэмсон заметил, что Эдмунд только сейчас обратил свой взгляд на Оливию, при этом его лицо из мертвенно-бледного в одну секунду стало багрово-красным.

Маркотт скрестил руки на груди.

– Я жду.

Оливия сделала глубокий вдох.

– Я познакомилась с Эдмундом прошлым летом в Париже. Нас представила моя тетя Клодетт.

Все посмотрели на графиню Ренье, лицо которой стало таким же розовым, как ее юбки.

– Я... Это не совсем так...

– Именно так. Перестань лгать, тетя Клодетт, – приказала Оливия, полностью овладев собой.

– Я не лгу.

– Ты лгала с самого начала, – фыркнула Оливия.

Маркотт провел ладонью по лицу. Он, видимо, начал понимать сложность родственных отношений и явно опасался того, чем это может закончиться.

До Брижитт тоже что-то начало доходить, потому что она отпустила руку Эдмунда и отступила от него.

– Он... он твой муж? – робко спросила она Оливию. Клодетт воздела руки в драматическом жесте и воскликнула:

– Нет, конечно! Это же смешно!

– На самом деле муж – я, – раздраженно ответил Сэмсон.

Все молчали, а Эдмунд расправил плечи и разгладил лацканы, стремясь вновь обрести свою поставленную под вопрос честь.

– Она не замужем за ним, Ив-Франсуа, – сказал он. – Она лжет, он лжет, и, насколько я знаю своего брата, он приехал в Грасс с единственной целью – помешать моей свадьбе с вашей внучкой. И затеял всю эту чепуху для того, чтобы всех запутать. – Он посмотрел на Сэмсона с враждебностью, которую не мог скрыть. – Это в его характере.

Сэмсон смотрел на брата, и его ярость становилась сильнее с каждым ударом сердца.

– Почему бы тебе не объяснить своей невесте и ее деду, каким образом ты познакомился с моей женой, братец? – сурово спросил Сэмсон. – Просвети их.

– Да, просвети, – поддержала его Оливия. – Мне страшно хочется услышать твою версию событий.

– Эдмунд? – подтолкнул его Маркотт.

Эдмунд посмотрел на Сэмсона с нескрываемой злобой.

– Не делай этого, Сэмсон.

Это был решающий момент для всех.

– На этом ложь кончается, Эдмунд. Вся твоя ложь, – с нескрываемым презрением сказал Сэмсон.

Лицо Эдмунда побагровело от злости и разочарования.

– Я женюсь на Брижитт Маркотт, – шепотом произнес Эдмунд, сжав кулаки и раздув ноздри. – И это единственная правда.

Оливия вспыхнула, и Сэмсон положил ей руку на плечо, чтобы успокоить.

– Дедушка Маркотт, – удивительно ровным голосом сказала она, – ваш будущий зять лгал мне с того момента, как мы познакомились. Он говорил, что любит меня, он ухаживал за мной и устроил фальшивую свадьбу...

– Оливия! – вскричал Эдмунд.

– ...а в ночь после этой так называемой свадьбы, – решительно продолжила Оливия, – когда я ожидала осуществления брачных отношений, он оставил меня. С поддельным свидетельством о браке он отправился к моему банкиру, как законный супруг снял со счета все мои деньги и, покинув город, приехал сюда, по-видимому, для того, чтобы начать все сначала, и стал ухаживать за наследницей Дома Гованс.

Брижитт вскрикнула в шоке. Казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Нетвердой походкой она отошла от Эдмунда и рухнула на кушетку.

Маркотт был так поражен, что потерял дар речи. Эдмунд понял, что обман раскрылся. Клодетт с высокомерным видом обмахивалась веером.

Оливия ни на кого не обращала внимания.

– Как только я поняла, что он меня бросил, – с горечью в голосе продолжала она, – прихватив с собой деньги, предназначенные для Дома Ниван, я стала искать его, полагая, что он вернулся в Англию, где он смог бы вести беззаботную жизнь на мои деньги. Там я познакомилась с его братом Сэмсоном, который оказался близнецом Эдмунда.

Она обернулась к человеку, который ее унизил.

– Вообрази мое удивление, Эдмунд, когда я подумала, что он – это ты, потому что я не знала, что у тебя есть брат-близнец. – Она передернула плечами. – Но он повел себя как джентльмен, предложил помочь мне найти тебя и разоблачить твой обман.

Она обращалась только к Эдмунду, словно никого другого в комнате не было.

– Ты меня использовал, – обвинила она его сквозь стиснутые зубы. – Использовал, лгал и обманывал, и я просто не могу позволить тебе поступить так же с другой наивной девушкой, особенно стой, которую я знаю лично и люблю. – Сделав паузу, Оливия повернулась к Клодетт: – Единственное, что мне еще надо узнать, был ли этот гнусный план задуман тобой или моей тетей...

Клодетт вспыхнула.

– ...женщиной, которую я любила как свою родственницу. А она, как я недавно узнала, была уже многие годы твоей любовницей, Эдмунд. Вы с ней два сапога пара, – добавила она с отвращением.

Стало тихо, но воздух был наэлектризован до невероятной степени.

– Ах ты, сучка, – выпалила Клодетт, бросив в Оливию веером, но он задел лишь подол ее платья.

Сэмсон схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул:

– Только посмейте еще раз обозвать ее, мадам, и я сотру с вашего лица эту подлую ухмылку вместе с вашей косметикой.

Его тон был таким ледяным, а взгляд таким пугающим, что она попятилась и замолчала.

Маркотт грозно посмотрел на Эдмунда.

– Это правда?

– Конечно, правда, – в отчаянии вставила Оливия. Маркотт бросил на нее взгляд.

– Я хочу услышать это от Эдмунда, Оливия.

– Я люблю Брижитт, – процедил он сквозь зубы.

– Я понимаю, что ты пытаешься быть убедительным, но это не ответ, – заметил Сэмсон.

Эдмунд медленно покачал головой:

– Тебе всегда удавалось испортить то, чем я дорожил в своей жизни. Зачем ты это делаешь, брат? Потому что я умею обращаться с женщинами? Потому что они всегда предпочитали меня тебе?