Юлия Леонова - Звезда Любви

Павел вздохнул, приподнял ее подборок и отрицательно покачал головой.

— Нет. Не всегда. Нам будет хорошо, очень хорошо, обещаю, ma chИrie.

И он сдержал данное ей обещание. После другой ночи, на другом постоялом дворе, Жюли полдня краснела, сидя напротив него в экипаже, стоило ей только поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Как сладко ныло сердце, когда она вспоминала о том, что было промеж них этой ночью. Если это и есть грех, то как же сладок он! — смущенно улыбалась она супругу.

За время долгого пути она не раз пыталась расспрашивать своего супруга о его семье, о поместье, в котором он вырос. Поль отвечал неохотно, чаще старался уйти от ответов, переводя разговор на другую тему. Ему не хотелось говорить об отце, о том, что заставило его в столь юном возрасте покинуть родной дом и поступить на военную службу. Ее расспросы о поместье в Павлово почему-то наводили на мысль, что он не так уж и не прав был в своих подозрениях, когда думал о причинах, побудивших Жюли рискнуть всем, чтобы в итоге получить желанный приз. В любом случае, она ведь почти ничего не теряла, — злился он. — Если бы он не приехал, вышла бы замуж за Четихина и стала королевой уездного общества, но замахнулась на княжеский титул — и получила его. Но тут же, глянув в доверчивые глаза своей юной жены, одергивал себя и ругал в душе за недостойные мысли.

Жюли успела рассказать ему о причинах, по которым она покинула дом и подалась в столицу, о том, как стала актрисой, а в конце призналась, что знала о его пари с Горчаковым. Поль, который уже и забыл, когда краснел в последний раз, почувствовал, как его бросило в жар при этих ее словах, и густой румянец залил щеки и шею.

После она вспоминала это путешествие, чуть ли не как самое счастливое в их супружестве. Но оно неумолимо приближалось к концу, и чем ближе была столица, тем мрачнее становился князь. В Петербург они въехали поздним вечером. Следуя указаниям Шеховского, возница привез их к городскому особняку Горчаковых. Выйдя из экипажа, Павел окинул взглядом освещенные окна на хозяйской половине. Мишель был дома и спать, судя по всему, еще не ложился. Подав руку супруге, князь помог ей выбраться из экипажа и повел к дверям.

Войдя в просторный вестибюль, Юленька замерла в нерешительности. Что ей сказать Горчакову при встрече? Как повести себя с ним? Сделать вид, что не было ничего, и они будто бы и не встречались ранее? Пока она, нахмурившись, рассуждала обо всем этом, хозяин особняка уже спешил навстречу утомленным путникам.

— Юлия Львовна, — улыбнулся он поднося у губам ее руку. — Как же я рад видеть Вас в своем доме! Я надеюсь, Вы простите мне великодушно былые обиды, — заглянул он ей в глаза, не выпуская руки.

— Добрый вечер, Михаил Алексеевич, — робко улыбнулась она в ответ. — Как говорится, кто старое помянет…

— Тому глаз вон! — закончил за нее Горчаков.

Глядя на то, как лучший друг любезничает с его молодой женой и вспоминая недавние события, Павел ощутил, как в душе вдруг шевельнулась ревность. Глупо! — одернул он себя. — Глупо ревновать к Мишелю, но какая-то толика сомнения все же занозой засела в его мыслях.

Вечером после позднего ужина хозяин особняка предложил Полю выпить по рюмке бренди на сон грядущий. Проводив супругу до спальни, Павел прошел в кабинет Горчакова. Мишель разливал по бокалам янтарный напиток, когда он вошел в комнату.

— Присаживайтесь, Павел Николаевич — протягивая ему один бокал, кивнул на удобное кресло Горчаков.

Поль взяв в руки бренди, опустился в мягкое кресло. Пройдя к письменному столу, Михаил вытащил из ящика пачку ассигнаций и протянул ее другу.

— Здесь пять тысяч.

— О чем ты, Мишель? — нахмурился Шеховской.

— Я все же решил уплатить тебе свой проигрыш в пари.

Павел резко поднялся и, поставив на стол бокал, прошел к окну, повернувшись спиной к хозяину дома.

— Зачем? — бросил он, злясь на то, что теперь Мишель напомнил ему о злополучном пари. — Зачем ты это делаешь?

— Возьми, — со вздохом продолжил Горчаков. — Они тебе понадобятся, и честь твоя не будет задета.

Шеховской дернулся, как от удара.

— Я сам справлюсь со всем! — тихо процедил сквозь зубы.

— Поль, mon ami, ты теперь не один, — мягко напомнил ему Горчаков. — У тебя жена теперь есть, даст Бог, и наследники скоро появятся.

Павел отрицательно покачал головой.

— В ближайшем будущем не появятся. Я был очень осторожен. Дитя нынче только помехой будет.

— И, тем не менее, я настаиваю.

— Хорошо, но это в долг, — согласился Шеховской. — Я верну.

— Пусть будет в долг, — улыбнулся Горчаков. — Ступай! Негоже молодую супругу ждать заставлять, — добродушно усмехнулся Мишель.

— Спасибо тебе за все! — положив руку ему на плечо отозвался Шеховской.

Когда Павел зашел в спальню, Жюли уже крепко спала, утомленная долгим и трудным путешествием. Тихо раздевшись, князь скользнул в постель, обнял теплое нежное тело жены, что-то тихо пробормотавшей во сне, и долго еще гладил короткие шелковистые кудряшки, пропуская их сквозь пальцы. В одну из ночёвок на постоялом дворе он спросил ее, зачем она обрезала волосы. Жюли вздохнула, положив голову ему на грудь.

— Я подумала, что барону это не понравится, и он откажется от меня.

— Глупенькая, — тихо рассмеялся он тогда. — Волосы отрастут, никуда не денутся.

— Тебе не нравится? — тихо спросила она, приподнимаясь на локте.

— Мне все в тебе нравится, — искренне ответил Шеховской, обнимая ее и привлекая к себе.

Проснувшись утром, Юля поняла, что в постели она одна. Соседняя подушка еще сохранила тепло, а значит, Поль поднялся не так уж давно. Потягиваясь, она села на постели. В дверь тихо постучали.

— Войдите! — ответила она, натягивая на себя одеяло до подбородка.

В комнату тихо скользнула миловидная девушка, одетая в темно-серое платье с белым передником.

— Ваше сиятельство, — сделала она книксен, — меня прислал Михаил Алексеевич помочь Вам с утренним туалетом.

Встав с постели, Юля подошла к саквояжу, который вчера принесли к ним в спальню, и извлекла платье из темно-синей тафты в тонкую серебристую полоску. Встряхнув его, она отдала платье горничной, чтобы та, пока она будет умываться, привела его в порядок.

Умывшись и одевшись, Юленька попросила проводить ее в столовую, надеясь, что там она увидится с мужем. Но, войдя в распахнутые лакеем двери, не смогла сдержать разочарованного вздоха — Поля не было, и за столом присутствовал только Горчаков. Михаил Алексеевич явно ждал ее, потому как только с ее появлением по его знаку стали подавать на стол.