Джулия Грайс - Изумрудное пламя

– Вы говорите по-английски! – воскликнула Эмери.

– Одно лето я жил с белым охотником. От него я и научился языку белых. А сейчас я хочу говорить с тобой, Зеленоглазая. Ты пойдешь с женщиной по имени Встающее Солнце в ее вигвам. Я позволю тебе поговорить с пленным мальчиком. Потом приду я.

Он повернулся и зашагал прочь.

– Тимми, Тимми. – Эмери обняла мальчика и прижала его к себе, впервые заплакав и не скрывая своих слез. Индейцы развязали ей руки и оставили их с Тимми в вигваме одних. Теперь никто из них не станет свидетелем ее слабости.

На мгновение, Тимми приник к ней и тут же отстранился:

– Эмери, лучше не позволяй им видеть, как ты плачешь. Они этого не любят.

Она поспешно вытерла слезы.

– Догадываюсь.

– А я знаю, что плакать нельзя. Потому что, когда я плакал, они били меня. Они считают, что плакать позволительно только младенцам. А если ты уже научился ходить и плачешь, значит, ты трус.

– Тимми, эта игра была такой ужасной. Как ты себя чувствуешь? С тобой все в порядке?

Она отстранила его от себя и, придерживая за плечи, посмотрела ему в глаза. Подбородок его был исцарапан. Из нижней шубы сочилась кровь, один глаз стал лилово-черным. Но, несмотря на это, Тимми выглядел более уверенным в себе, чем раньше.

– Конечно, со мной все нормально. Ты видела, как я поддел Перо коленом? Я уселся на него верхом и лупил, как куклу!

– Да, Тимми, я все видела. Ох, Тимми… – Она снова прижала ребенка к себе, вспоминая этот страшный бой.

– Тимми, а что с Сюзанной? – спросила она наконец. – И с Кальфом?

– С Кальфом? Не знаю.

– А с Сюзанной? Ты должен был видеть, что с ней произошло!

– Я ее спрятал.

– Ты? Тимми, родной! Но где, где ты ее спрятал?

– Помнишь, вдоль речки густые заросли? Я втолкнул ее туда и велел сидеть тихо. Когда я убедился, что она надежно скрыта от чужих глаз, я побежал от нее, а они погнались за мной; И видишь, я оказался прав: они ее не нашли.

– Тимми, Тимми… – Эмери покачала головой, удивляясь смелости девятилетнего ребенка.

– Индейцам понравилась моя нога, – продолжал мальчик чуть дрожащим голосом. – Они раньше не видели ничего подобного. Они окружили меня, сняли протез и стали рассматривать. Потом они снова пристегнули ногу ремнями к моей ноге и все удивлялись, как я двигаюсь, заставляли меня ходить туда-сюда. Я попробовал ударить кого-то из них, но они только смеялись. Сейчас я хожу на этой ноге вполне сносно. Я уже научился.

Эмеральда замялась, прежде чем спросить:

– Тимми, ты знаешь, что твои папа и мама…

– Да, Эмери, знаю.

Они молча посмотрели друг на друга. У Эмери возникло странное чувство, будто перед ней не маленький мальчик, а взрослый мужчина: тот Тимми, которого она хотела бы увидеть в будущем – сильного духом, мудрого и храброго человека. И вдруг Тимми упал в ее объятия и заплакал.

Она прижимала его к груди и гладила по рыжей головке. Постепенно рыдания его затихли, и он высвободился.

– Самое ужасное, что они забрали с собой Ветерка. Они отдали его кому-то из мальчишек. Я не выдержу, когда увижу, как на нем ездит кто-то из них.

– Не надо, малыш.

Маленький рот сжался. Губы сложились в горькую взрослую усмешку.

– У них ничего не выйдет. Я не допущу. Мы выберемся отсюда, Эмери. Мы спасемся, как спасся Перо. Я убью их за то, что они сделали с папой и с мамой.

Эмеральда прикусила губу. Индейцы – сильный, воинственный народ, закаленный тяжелой жизнью в этой неласковой стране. А они с Тимми слабы и беспомощны.

«И все-таки нельзя терять надежды, – словно спохватившись, приказала она себе. – Мы вместе, а это уже что-то. Может, удастся что-нибудь придумать».

– Расскажи мне все, что ты видел, – попросила она.

Рассказ Тимми оказался коротким. Возле реки его схватили трое индейцев. Они долго рассматривали его ногу, заставляли показать, как он ходит, потом привели к повозке и привязали его к спине одной из лошадей.

Случайно, а может, нарочно, его привязали так, чтобы он не мог видеть своих родителей.

– А что с Кальфом? – продолжала расспрашивать Эмеральда. – Индейцы не могли его не найти.

– Они нашли его. Кто-то из индейцев пару раз подбросил его вверх, как мячик, а потом этот большой индеец, с такими странными желтыми глазами, отнял Кальфа и снова положил в повозку. Кальф покричал немного, а потом замолчал, наверное, уснул. Что с ним было дальше, я не знаю.

– А как насчет нашей коровы? – спросила она, помолчав. – И других животных?

– С Босси все в порядке, а вот Эдгара я не видел. Когда индейцы пришли, волы замычали. Одного из них они убили, не знаю, Бена или Сэма, но не Босси, это точно, Я думаю, они забили вола на мясо и взяли его с собой, но Босси, должно быть, убежала.

– Слава Богу, если так. – Эмеральда закрыла глаза и постаралась обдумать ситуацию. Итак, Сюзанна осталась ждать на берегу, пока все не закончится. Затем она выбралась из кустов. И куда она могла еще пойти, как не в повозку? Здесь она и обнаружила Кальфа.

– Ты думаешь, с ними все в порядке, Эмери? В горах водятся волки и гризли…

– Конечно, с ними все в порядке! Не волнуйся, Тимми. Мэйс Бриджмен наверняка вернулся, когда не увидел нашей повозки в назначенный срок. Теперь он знает, что с нами, и освободит нас! – заверила его Эмери, хотя в душе понимала, что это нереально: караван был маленьким, а эмигранты – слабыми и усталыми. Вряд ли они будут даже пытаться вызволить их из плена.

Но Тимми должен верить.

– Конечно, Мэйс придет за нами, – сказал он, счастливо улыбнувшись. – Обязательно придет. У них много ружей и пистолетов, и они непременно придут к нам на помощь. А мы должны стиснуть зубы и ждать, и делать то, что прикажут нам индейцы, и не плакать.

Эмери молча прижала его к себе.

Глава 24

Труди Вандербуш сидела возле костра, кутаясь в шаль, и наблюдала за тем, как ест Мэйс Бриджмен. Смеркалось, в воздухе повеяло прохладой, где-то лаяли койоты.

– Ну как жаркое? – спросила она. – Я добавила лаврового листа и базилик. Говорят, так вкуснее.

– Жаркое замечательное, – ответил Мэйс.

Он ел быстро и наверняка даже не ощущал вкуса.

– Не похоже, чтобы ты наслаждался едой.

– Труди, оставь человека в покое, – подкладывая себе третью добавку, вмещался папаша Вандербуш. – Дай ему спокойно поесть. Не видишь, он думает о своем.

– Я вижу.

Однако на душе у Труди было тревожно. Она встала, взяла кофейник и подлила Мэйсу кофе.

– Спасибо. Я уже напился.

Мэйс вытер рот и встал. Труди понимала, что Мэйс беспокоится из-за Уайлсов. Сегодня они должны были нагнать караван, но этого не произошло.

Труди пошла за ним следом.

– Куда ты идешь? – спросила она.