Дебра Дайер - Хранитель сокровищ

Леона взглянула на него глазами, полными надежды.

– Теперь, когда ты, наконец, вернулся домой, мы сможем заполнить фотографиями и эти страницы, – улыбнулась она.

Нежность в глазах герцогини Эш воспринимал, как упрек своей совести. С ним связывали радужные надежды, а он не мог оправдать их.

– Я должен вам что-то рассказать, – решился молодой человек.

Леона удивленно приподняла тонкую, тронутую сединой бровь.

– О чем, дорогой? – спросила она. – Ты стал вдруг таким серьезным.

Эш встал и на несколько шагов, отошел от диванчика. Он взглянул на Элизабет, сидевшую рядом, с матерью. Девушка смотрела на него. Холод и равнодушие в ее глазах сменили тревога и беспокойство за Леону и Хейворда.

Глядя на красивое лицо, Эш страстно хотел, чтобы она полюбила его, а не того человека, в которого пыталась его превратить.

– Пейтон, дорогой, в чем дело? – снова спросила Леона.

Эш перевел взгляд на герцогиню, с трудом вынося радушие ее темных глаз, и сказал:

– Я не уверен, что я – ваш внук. Нахмурившись, Леона посмотрела на мужа, сидевшего в кресле, слева от нее, и снова на Эша.

– Не уверен? – переспросила она. – Что за чушь ты несешь?

Эш хотел, чтобы его слова оказались чушью. Ему хотелось отделить истину от иллюзий. Однако и сам боялся того, что мог бы обнаружить.

– Скорее всего, я – сын какого-нибудь старателя.

Хоть он и произнес эти слова, они были восприняты, как пустой звук.

– Старателя? – удивленно переспросила Леона. – Марлоу, этот молодой человек случайно не ударился головой по дороге сюда? – обратилась герцогиня к мужу.

Губы Хейворда тронула несмелая улыбка:

– Наверное, я должен был в одной из телеграмм предупредить тебя о сантиментах нашего внука.

– Думаю, что да, – отозвалась Леона и, поджав губы, окинула Эша суровым взглядом. – Мой дорогой мальчик, я не желаю больше слушать этот вздор. Ты – Пейтон. Теперь ты снова здесь, дома. И хватит об этом.

А если он и в самом деле Пейтон? Что тогда? С какой совестью он уедет из дома, оставив здесь, свою семью? Его словно обдало жаром. Страстно хотелось бежать отсюда. Но ему нигде не удастся скрыться от воспоминаний, пробуждающихся в нем каждую минуту.

– Простите, я понимаю, конечно, как сильно вам этого хочется. Чтобы... то есть, я хотел сказать, чтобы ваш внук снова был с вами, – запинаясь от волнения, сказал Эш. – Но я и вправду сомневаюсь, что этот дом – мой.

Леона снова посмотрела на мужа. Она была обескуражена.

– Марлоу, ты уверен, что наш внук не повредил себе голову? – в очередной раз повторила герцогиня.

Эшу показалось, что он с разбега налетел на скалу.

– В Пейтона стреляли. То, что он сказал сейчас, он говорил и до того ужасного случая, – ответил Хейворд.

– Стреляли? – воскликнула Леона и бессильно уронила руки на альбом. – Скажи мне, ради Бога, почему кому-то понадобилось стрелять в нашего внука?

– Потому что этот человек хотел меня убить, – заговорил молчавший Эш. – Дело в том, что я выслеживал преступников. И, наверное, убил одного из родственников этого парня.

Эш изо всех сил стиснул руки в кулаки. Он чувствовал себя полным ничтожеством. Он понимал, что никогда не сможет быть Пейтоном Тревелианом. Никогда не станет в этом мире своим.

– Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему я не могу быть вашим внуком?

ГЛАВА 17

В гостиной повисло молчание. Его нарушал легкий ветерок, врывавшийся в окна и приносящий музыку шуршащих во дворе листьев. Элизабет разжала стиснутые ладони. Эш Макгрегор стоял посредине гостиной и очень походил на непокорного падшего ангела, убежденного, что его место – не на небесах.

Он казался потерянным. И очень одиноким. Эш мог, конечно, не знать истинного значения дружбы, но, как никто, нуждался в друге. Элизабет, решив, во что бы то ни стало найти тропинку к его сердцу, определенно рисковала. Как бы сильно ни нравился ей этот человек, как бы ни была уверена она в ответных чувствах, продолжать с ним отношения небезопасно. Прошлая ночь убедила ее.

Чувствуя, как начинает краснеть, Элизабет призналась себе, что не может забыть вкус нежных губ Эша и теплую гладкую кожу. Она не стыдилась случившегося, ночью. Она уже не девочка, а взрослая женщина, у которой вполне естественные желания. Единственное, что портило настроение, это сознание того, что Макгрегор окончательно вскружил ей голову.

Леона перевела взгляд с непокорного внука на мужа. Потрясенное выражение на лице, сменилось ироническим.

– Итак, наш внук охотится за преступниками? Хейворд кивнул.

– Так говорилось в докладе агентства Пинкертона, – подтвердил он.

Леона отмахнулась от слов герцога изящным движением руки.

– Знаю, об этом упоминалось в отчете. Я его читала. Мне известно также о странном воспитании нашего внука, включая пребывание в заведении мисс Хэтти. Одного я не понимаю: почему он до сих пор считает себя ловцом преступников?

Хейворд посмотрел на Эша, затем на Леону, и улыбка тронула его губы.

– Моя дорогая герцогиня, почему бы тебе не спросить об этом самого Пейтона?

Леона вопросительно посмотрела на Эша.

– Итак, молодой человек, скажите, ради Бога, с чего вы взяли, что вы, – не мой внук?

Эш озабоченно нахмурился. Пристальный взгляд герцогини заставлял испытывать неловкость и неуверенность.

– Как вам известно, – нерешительно начал он, – нет доказательств, кто я такой.

– Нет доказательств? – воскликнула герцогиня и плотно сжала губы. – Для того, чтобы понять, что ты – сын Эмори, достаточно лишь взглянуть на тебя.

Эш покачал головой.

– Это ничего не доказывает, – возразил он. – На вашего сына может быть похожа сотня мужчин.

– Сотня мужчин? – Какое-то время Леона, не мигая, смотрела на Эша, после чего перевела негодующий взгляд на герцога.

– Должна заметить, что меня все это начинает беспокоить. Марлоу, скажи, наконец, что-нибудь и убеди Пейтона не нести вздор.

Хейворд пожал плечами, явно не желая вмешиваться.

– Будем надеяться, что со временем к нашему внуку вернется память.

– Значит, не помните, кто вы такой, – задумчиво проговорила Джулиана, перебирая складки кружевного воротничка розового шелкового платья. – И я порой тоже многое забываю.

– Я не помню ничего в этой комнате, – снова заговорил Эш, обводя взглядом гостиную.

– Но ты же вспомнил, где стояла рождественская елка! – с улыбкой заметила Леона, довольная логикой своего заключения. – Не станешь ведь этого отрицать?

– Чтобы так сказать, достаточно посмотреть на фотографию, – ответил Эш. – Это еще ничего не доказывает.

Леона нетерпеливо подняла руку, словно хотела заставить замолчать внука.