Дина Джеймс - Сцены страсти

– О нет. – Она начала плакать. – Мне так стыдно. Ты видел…

Шрив вынул из кармана платок и сунул его ей в руку.

– Тише. Я взрослый мужчина. Я знаю, как ты устроена. И я знаю, что они с тобой сделали и почему.

– Она сказала: это для того, чтобы вывести из меня яд. Но во мне нет никакого яда.

Он вытер ей слезы и погладил по спине.

– Конечно, нет. – И нет ребенка, от которого эти негодяи хотели избавиться.

– Он велел дать мне две полные ложки.

– Мне надо было врезать ему хорошенько и не отдавать ему тебя. – Шрив едва сдерживал свой гнев. Если Миранда была беременна, то теперь она потеряла их ребенка. Он даже сам удивился, как сильно вдруг разозлился.

– Я не виню тебя за то, что ты этого не сделал, – прошептала она. – Я солгала тебе.

– Я не догадывался о том, что он задумал. Ты сказала, что он твой отчим?

Слезы вновь полились у нее из глаз.

– Да.

– Неудивительно, что ты убежала из дома.

– Он убил моего отца.

– Боже! И твоя мать все равно вышла за него замуж?

– Она ничего не знала. Она и сейчас не знает. Она хорошая мать. Замечательная. У меня есть маленькая сестренка Рейчел. Он пришел и предложил маме выйти за него замуж. Она была так одинока и несчастна. Мы жили у дедушки с бабушкой из милости.

– Это очень печально.

– Да.

Шрив больше не стал расспрашивать. Они продолжали путь молча. Наконец они приехали в гостиницу. Несмотря на протесты Миранды, он не позволил ей идти.

– Я отнесу тебя в комнату Ады.

– Не… в нашу? – тихо спросила она.

– «Нашей» не будет, Миранда. До тех пор, пока ты не станешь взрослой.

Его лицо было таким строгим, что она не решилась протестовать. Тщательно скрывая ее лицо, он пронес ее через вестибюль с гордым видом Макбета, короля Шотландии.

На верхней площадке лестницы он помедлил и посмотрел ей в лицо.

– Как твое настоящее имя?

– Миранда.

– Миранда… а дальше?

– Просто Миранда. Я не буду носить другого имени, пока не сделаю то, что должна сделать.

Шрив грозно нахмурился.

– Что именно?

– Пока не знаю. – Ее лицо было усталым. Глаза закрывались. Она прижала голову к его плечу. – Я действительно не знаю.

Сцена двенадцатая

Это была отличная пьеса.[23]

– Бедняжка моя. – Наклонившись над ванной, Ада начала намыливать Миранде голову. – Сколько же тебе пришлось всего вынести.

Миранда не ответила. За столом она смогла проглотить лишь несколько кусочков бифштекса с картошкой, которые Джордж самолично принес ей из столовой. Даже сейчас ее измученный желудок угрожал исторгнуть все обратно. Миранду бросало то в жар, то в холод. В ушах у нее гудело, виски страшно ломило.

Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Шрив ждал, что вечером она выйдет на сцену. Он повторил это несколько раз. Они решили сбрить ей брови и нарисовать их по-другому, ярче накрасить губы, наложить более густой грим и с помощью накладок увеличить грудь и бедра. На случай если кто-нибудь решит зайти за кулисы, чтобы навести о ней справки, они наняли девушку с длинными белокурыми волосами, слегка похожую на Миранду, которая должна была находиться в ее гримерной. Ее собирались одеть в такой же костюм, как у Миранды, и представлять всем как Миранду.

Когда Ада поведала Миранде об этом плане, девушка начала нервничать, опасаясь, что из этого ничего не получится.

Теперь она должна взять себя в руки. Просто обязана. Она не может подвести своих друзей. Они так заботились о ней, спасали ее. Она не сомневалась, что обязана им своей жизнью.

– …тебе повезло, что ты работаешь у Шриви. Ты, может быть, так не думаешь, потому что он кажется тебе таким эгоистичным. Кричит как демон и капризен как принц, когда дело касается театра, но его эгоизм вполне понятен и идет только на пользу дела. Чтобы получить то, что он хочет, он готов драться как тигр…

Под бормотание Ады Миранда почти задремала. А потом, когда Ада вытирала ее тело полотенцем и надевала на нее ночную сорочку, она молча стояла перед ней как беспомощный ребенок.

– Сейчас забирайся в кровать и постарайся заснуть, детка.

– А утренний спектакль…

– Ты не можешь в нем участвовать. Миранда протестующе замотала головой.

Боль заставила ее пошатнуться и прижать руки к вискам.

– Видишь. Что я тебе говорила?

– Я должна выступать. Шрив…

– Он сам велел мне уложить тебя в постель. Я разбужу тебя перед вечерним спектаклем. Тогда вы с ним все и обсудите. – Нежные руки подвели ее к постели. Миранда опустилась на мягкий матрас, и Ада укрыла ее одеялом до самого подбородка. Не успела Ада вернуться к ванне, чтобы вылить воду и все убрать, как девушка уже заснула.

– Вот ваши деньги, Бледсоу. И рекомендательное письмо на случай, если оно вам потребуется. Вы отлично поработали. – Уэстфолл протянул ему конверт.

Паркер Бледсоу спокойно посмотрел на него и покачал головой.

– Видите ли, сэр, я не могу взять эти деньги.

Полковник удивленно взглянул на него.

– Не можете взять?

– Не могу, сэр. По правилам нашего бюро я не могу брать деньги за расследование, которое привело к преступным действиям.

Уэстфолл нахмурил брови и спрятал конверт.

– Что вы хотите этим сказать?

Бледсоу поднял крышку коробки для сигар на письменном столе Уэстфолла и выбрал себе одну. Зажав сигару между указательным и средним пальцами, он смерил взглядом своего клиента.

– Полковник Уэстфолл, вы прекрасно знаете, что я имел в виду. Вы забрали девушку и упрятали ее в исправительный дом без суда и следствия. Она не получила никакого решения суда. Это незаконно.

У полковника нервно задергалась щека.

– Вы ошибаетесь, мистер Бледсоу. Я ее законный опекун. Она вела распутный образ жизни. Вы сами видели ее на сцене. Пресса могла пронюхать о слушании дела в суде. Это могло причинить семье большие неприятности. – Он посмотрел на Бледсоу, стараясь понять, какое действие возымели его слова. Выражение лица сыщика оставалось невозмутимым. – Я просто определил ее в исправительный дом для ее же собственного блага. – Он опять достал конверт. – В этом нет ничего незаконного. Возьмите это, и вы свободны.

Паркер Бледсоу не двинулся с места.

– Нет, есть, сэр. Это ведь был не частный санаторий. Только в этом случае вы имели бы право поступить так, как вы поступили. Но здесь случай совершенно другой. Это исправительное заведение принадлежит городу и подчиняется муниципальным законам. Чтобы кого-то направить туда, должно состояться судебное разбирательство.

– Но те девушки, которые там находились, не были…

– Этого я не знаю, сэр. Я знаю только то, что требует закон. А вы его нарушили.