Джорджетт Хейер - Муслин с веточками

– Умоляю, не обращайте внимания. Я точно знаю, как всегда бываешь уверен, что шляпа съехала на бок или на лице сажа. Приятно познакомиться. Я – Эстер Тиль.

– Приятно познакомиться, – ответил он, все еще очень красный. – Мое имя Росс, Хильдебранд Росс, но… но вы не знаете меня, мадам!

– Да, – согласилась она. – Но Клифф сказал, у вас для меня сообщение. Не присядете ли? Он поблагодарил, сел на краешек стула и пару раз сглотнул, стараясь придумать, как лучше объяснить свое присутствие. Она терпеливо ждала со сложенными на коленях руками и ободряюще улыбалась ему.

– Это Аманда, – выпалил он. – Я имею в виду, это именно она заставила его приехать, потому совсем не нравится, мадам, только… только случай такой отчаянный, видите ли! Она выглядела удивленной и воскликнула:

– О Боже! Так значит, сэр Гарет не нашел ее? Конечно, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ей, и если она послала вас ко мне из-за моего дяди, это еще и ужасно унизительно – хотя этого-то и можно было ожидать, как ни стыдно мне говорить.

– Нет, нет! Я имею в виду, сэр Гарет ее нашел, но… ну, это не ради себя Аманда хочет, чтобы вы к ней поехали, а ради него! Она моргнула.

– Простите? – сказала она в недоумении. Он резко вскочил, расправляя плечи.

– Дело в том… Я не знаю, как вам сказать… но я… ио он очень болен, мадам!

– Сэр Гарет очень болен? – повторила она все еще в недоумении. – Вы, наверное, ошибаетесь. Он был совершенно здоров, когда я его видела вчера!

– Да, но дело в том, что я выстрелил в него! – сказал Хильдебранд, идя напролом. Он очень надеялся, что она не упадет в обморок и не впадет в истерику, и сначала почувствовал облегчение, когда она не шевельнулась и не произнесла ни слова. Потом он увидел, что она не только тревожно бледна, но смотрит на него невидящим взглядом, и он ужасно испугался, что возможно, у нее сейчас будут судороги. Но когда она заговорила, голос ее был странно спокоен, словно шел откуда-то издалека.

– Вы сказали: очень болен. Вы имели в виду: умер?

– Нет, клянусь честью! – пылко ответил он. – И врач заверил нас, что пуля не затронула жизненно важных мест, но он потерял так много крови, несмотря на все старания Аманды остановить ее, – я должен сказать, она это делала, – и так долго был без чувств, и у него может начаться жар, а там только Аманда, чтобы ухаживать за ним – хотя я готов сделать все, что в моих силах – потому что она не позволит этой акушерке его трогать. Аманда говорит, она грязная и грубая, а я, со своей стороны, думаю, она закладывает за воротник, потому что от нее несет спиртным. Она внимательно выслушала эту не слишком ясную речь, но все это было явно выше ее понимания, и когда он замолк, она встала, подошла к нему, положив руку на его рукав, и сказала:

– Простите, но я не понимаю, что вы пытаетесь мне сказать. Я поняла, что произошел несчастный случай, не так ли? И сэр Гарет был ранен, но не смертельно?

– Да… то есть, я клянусь, я вовсе не хотел в него стрелять!

– О да, конечно, я уверена. Вы не хотели! Эти успокаивающие слова и улыбка, их сопровождавшая, заставили его порывисто произнести:

– Я боялся, что вы очень рассердитесь. Но Аманда сказала, что нет, мадам, хотя когда вы узнаете все…

– Я не думаю, что рассержусь. Но я была бы вам очень признательна, если бы вы сели около меня здесь, на диване, и рассказали точно, как это случилось, ведь в настоящий момент мне кажется очень странным, что в сэра Гарета могли стрелять. Если, конечно, вы не охотились за дикими голубями и выстрелили в него по ошибке?

– Хуже! – изрек Хильдебранд со стоном. – Я напал на его почтовую карету!

– Но он не путешествовал в карете, – сказала леди Эстер.

– Да, в карете, мадам. Наемной карете, чтобы добраться с Амандой до Бедфорда.

– Это там она живет? – с надеждой спросила Эстер.

– О нет! По крайней мере, я не знаю, но не думаю. Он собирался нанять там карету получше, ведь в Кимболтоне была всего одна и страшно потрепанная. Это там я с ним познакомился. Я еду в Уэльс.

– Теперь я начинаю понимать! – сказала она, с радостью осознав, что он не страдает от солнечного удара, как она начала опасаться. – Догадываюсь, вы заговорили с Амандой, и от этого все и произошло. Что за изобретательная девушка, просто поразительно!

– Да, я полагаю, так и есть, – неохотно признал он. – Хотя это не она придумала нападение на карету. Я это придумал.

– Я думаю, вы очень изобретательны тоже, – любезно сказала она.

– Вот, я это придумал – не то, чтобы я хвастаю, и конечно, теперь я вижу, это было очень нехорошо… Но из того, что говорила Аманда, вы можете представить… Видите, мадам, вот так это было! И потом он излил в ее уши отчет обо всей этой истории. Он обнаружил, что она хороший слушатель, и поскольку она не сбивала его восклицаниями ужаса или осуждения, это поощрило его признаться во всем, даже в своей собственной несчастной слабости, о которой он не мог упомянуть без горького униженения. Действительно, он обнаружил, что трудно без тошноты описать сцену на дороге, и нисколько не удивился, когда от его слов краски снова отхлынули от щек леди Эстер.

– Это было ужасно, – бормотал он, закрывая лицо руками и вздрагивая. – Ужасно!

– Да, – согласилась она чуть слышно. – Но вы сказали… Вы точно сказали!.. Не смертельно?

– Доктор Чантри сказал, что он так не думает, но сказал, за ним нужно очень тщательно ухаживать, и именно поэтому Аманда заставила меня поехать и привезти вас, ведь она не знает, где живет его сестра, и даже ее фамилию.

. – Привезти меня? – удивленная, спросила она.

– Но… – она замолчала, непонимающе глядя на него.

– Да, будьте так добры, вы поедете? – попросил Хильдебранд. – Я сказал Аманде, я уверен, что вы не согласитесь, но случай отчаянный, и даже если вы скажете мне, где найти сестру сэра Гарета, пройдет по крайней мере два дня, прежде чем она сумеет добраться до него, и уже может быть слишком поздно! И более того, – добавил он, подумав о новом затруднении, – по-моему, у меня осталось недостаточно денег для такою дорогого путешествия.

– О, если бы я только могла поехать! – сказала она страдальческим тоном. Она быстро встала и принялась ходить по комнате. – Видите ли, это невозможно. Мой отец уехал в Брайтон, но здесь еще мой брат, и ето жена, и слуги… Она снова остановилась, но на этот раз так, словно у нее появилась идея. Хильдебранд с волнением следил за йей. Внезапно ее близорукий взгляд остановился на его лице, и она улыбнулась.

– Боже мой! Каким же жалким созданием я, должно быть кажусь вам! Видите ли, у меня никогда, не было привычки поступать хоть сколько-нибудь необычно, поэтому вы должны простить меня за то, что я не сразу подумала, смогу ли. Осмелюсь сказать, ничего не может быть проще. В конце концов, Аманда сумела убежать из дома без малейшего затрудения, а я полагаю, за ней следили гораздо строже, чем за мной. Дайте мне немного подумать! Он ждал, храня молчание, через несколько мгновений рискнув сказать: