Мэри Патни - Странные клятвы

Мериэль нахмурилась, и при виде складок между ее бровей сердце мужчины сжалось. Девушка пока­чала головой.

– Я не помню… – сокол доел мясо, и она усадила его на руку, почесав шею, покрытую перьями. Чансон издала довольный звук и вся распушилась.

– У нее нет сомнений в том, что она вернулась к хозяйке.

Девушка надела колпак на голову Чансон, затем подняла на графа счастливые глаза.

– Может, нам тоже пора домой?

При этих словах боль отпустила его сердце. Если даже после поимки сокола и напоминания о встрече в лесу к Мериэль не вернулась память, то, скорее всего, не вернется никогда. В первый раз за все вре­мя Адриан почувствовал себя в полной безопаснос­ти. Теперь можно думать и о будущем.

– Да, моя дорогая, пора возвращаться домой.

Молодые люди отправились в Уорфилд. Доволь­ная Мериэль любовно поглядывала на Чансон, спо­койно сидевшую на руке, и напевала какую-то мело­дию.

Она показалась Адриану знакомой и, вслушавшись, мужчина ощутил, как тучи вновь нависли над его го­ловой. В мелодии он узнал латинский гимн, который поют монахини-бенедиктинки.

ГЛАВА 12

Открыв в себе любовь к лошадям, Мериэль горе­ла желанием вновь отправиться на прогулку, и на следующее утро Уорфилд опять повез ее покататься. Они ехали вдоль реки и, добравшись до ее притока, повернули на восток. День стоял удивительно теп­лый, даже жаркий, поэтому молодые люди выбрали тропинку, идущую вдоль ручья. Адриан взял с собой запас еды, и они пообедали под сенью деревьев, сме­ясь и болтая о всякой чепухе.

Усевшись на расстоянии вытянутой руки от лю­бимой, мужчина не мог припомнить, когда он был так доволен миром и собой. Нет, не просто доволен, а счастлив. Ему очень не хотелось уезжать, но все-таки, вздохнув, де Лэнси объявил:

– Пора возвращаться.

Солнце палило нещадно – такой жаркий день в начале лета был редкостью. Адриан с сожалением посмотрел на ручей, думая о том, что если бы был один или с Ричардом, то обязательно искупался бы.

Мериэль, казалось, угадала его мысли.

– Давай еще немного побудем здесь, – с этими сло­вами она встала, развязала пояс и уронила его к ногам. Удивленный таким поведением, граф тоже поднялся.

– Что ты делаешь?

Стянув платье, девушка сняла чулки и туфли.

– Собираюсь искупаться. Сегодня так жарко, – она замолчала, увидев изумленное лицо мужчины. – Это одна из тех вещей, которые нельзя делать?

– Иногда можно, – пришлось ему признаться. Граф не отрывал глаз от хрупкой фигурки, облаченной лишь в тонкую рубашку, облегающую тело.

Не успел Адриан пуститься в объяснения по по­воду того, как следует поступать в подобных случа­ях, как девушка, сказав: «Вот и хорошо», подняла подол и сняла рубашку. Она нисколько не смущалась и не робела, а наоборот, казалась вполне довольной как своим телом, так и поступком. Так, наверное, вела себя Ева в раю перед падением.

Зачарованный зрелищем чудесного тела, Уорфилд на время лишился дара речи, но увидев, как смело пошла девушка к воде, тут же обрел его:

– Господи, Мериэль, ты умеешь плавать?

Та оглянулась.

– Не знаю, но собираюсь выяснить, – подобрав волосы и закрутив их в узел, девушка осторожно во­шла в воду.

Разрываемый между изумлением и опасением за ее жизнь, де Лэнси быстро сбросил одежду, думая, что защита Мериэль от возможной опасности – хо­рошее оправдание для того, что он давно намеревал­ся предпринять. Через несколько секунд мужчина разделся донага и уже собирался войти в воду, как его остановил взгляд девушки.

Она стояла в реке по плечи, уставившись на него широко раскрытыми глазами, будто никогда не виде­ла обнаженного мужчины. Вполне вероятно, что так оно и есть.

Смущенный изучающим взглядом, Адриан размыш­лял, что сделать – идти вперед или отступить. Так и не решив, услышал нежный голос:

– Я никогда не думала, что мужчина может быть так прекрасен.

Девушка говорила совершенно искренне. Уорфилд почувствовал прилив нежной благодарности, хотя несколько смутился ее откровенным восхищением и густо покраснел. Лучше всего было войти в воду, Ад­риан последовал голосу разума, нырнул и подплыл к Мериэль. Схватив девушку за лодыжки, Уорфилд ус­лышал ее радостный визг и почувствовал, что она вырывается.

За ее жизнь можно было не опасаться – девушка плавала, как рыбка. Некоторые считали, что купание в открытых водоемах вредно для здоровья, однако дети часто нарушали запреты взрослых. Молодые люди вели себя, как дети, ныряя и плавая наперегонки, брызгая водой и задыхаясь от восторга. Смех уничто­жил болезненные воспоминания о безрассудном прыж­ке Мериэль из окна и не менее безрассудных попыт­ках вспомнить прошлое.

Когда Мериэль попыталась окунуть Адриана с го­ловой и это ей не удалось, тот схватил ее за плечи:

– Теперь я поймал тебя, речная фея! Требую вы­купа.

– У меня нет ничего, чем я могла бы заплатить, сэр рыцарь, – ответила Мериэль, невинно моргая. – Что может дать бедная девушка?

Адриану стало не до смеха, когда он взглянул на девушку. Очертания чудесного тела Мериэль отчет­ливо вырисовывались в прозрачной воде. Роскошным его нельзя было назвать, однако оно казалось удиви­тельно женственным.

Эта девушка была для него самой желанной из всех женщин на свете.

– Ах… Мериэль, – прошептал Адриан. – Я так тебя люблю. Тебе не нужно платить никакой выкуп, потому что ты сама – лучший приз и самая дорогая и почетная награда, на которую может рассчитывать мужчина.

Став такой же серьезной, девушка ответила:

– И я люблю тебя и буду любить всегда, – подняв руки, она притянула к себе его голову.

Прекрасно понимая, что не имеет права подда­ваться искушению, Адриан, тем не менее, забылся, ощутив вкус ее губ, таких зовущих, таких нежных и страстных. Начав, он уже не мог остановиться и пок­рыл поцелуями любимое лицо, лаская языком мочку уха. Девушка издала сдавленный, горловой стон, и мужчина немедленно приник к нежной шее, ощутив, как пульсирует тонкая жилка.

Безупречная кожа Мериэль была покрыта капель­ками воды, и Адриан предпринял короткое, но очень приятное путешествие до груди. Лаская сосок, он почувствовал, как отзывается на поцелуи ее тело, как оно расслабляется. Сначала Уорфилд поцеловал одну грудь, затем вторую, а рукой ласкал спину и бедра. Под водой кожа была удивительно мягкой, как шелк.

Остановившись, чтобы перевести дыхание, Адри­ан выпрямился, а Мериэль откинулась на его руку, влюбленно и доверчиво глядя ему в глаза. Одними губами, не говоря вслух, она произнесла: «Я люблю тебя».

Адриан уже не мог остановиться. Левой рукой под­держивая плечи девушки, он наклонился и вновь по­целовал ее. Тело, лишенное опоры, легло на воду рядом с ним. Правая рука скользнула вниз, лаская живот и нежную кожу под коленями.