Виктория Дал - Милая затворница

– Черт побери…

– Помолчи, – бросила Алекс через плечо, повернувшись к дверце.

Через несколько секунд дверца кареты распахнулась, и Алекс, быстро спустившись на землю, стремительно зашагала к крыльцу мрачного замка.

– Пусть принесут бокал вина в мою спальню, – сказала она сонной служанке и направилась в свою комнату.

«Возможно, Коллин будет спать сегодня с Ребеккой, – подумала Алекс, поднимаясь по лестнице. – Возможно, он только и ждал предлога, чтобы устроиться между ног этой сучки. А если Ребекка осмелится сама принести мне вино, придется влепить ей пощечину».

Судя по всему, экономка узнала о неудачной попытке Алекс выставить ее из дома. И теперь она даже не скрывала своего неуважения к хозяйке – разговаривала с другими слугами на гэльском, даже когда Алекс находилась в комнате. А когда они оставались одни, самодовольно ухмылялась, глядя на нее.

О, Алекс очень надеялась, что именно Ребекка принесет ей вино. В таком случае экономка познакомилась бы с новой миссис Блэкберн. У Алекс чесалась ладонь при мысли о встрече с этой девицей, однако в дверях появилась Даниелла с бокалом в одной руке и с графином в другой. Закрыв дверь движением бедра, она спросила:

– Как прошел вечер, мадам?

– Я ужасно устала.

– Теперь мы живем как фермеры, – сказала служанка с обидой в голосе.

«Должно быть, Даниелла что-то имеет против фермеров», – подумала Алекс, поворачиваясь к ней спиной и подставляя тесемки своего платья.

Даниелла, позевывая, раздела хозяйку. Она тоже, видимо, устала – и слава Богу, так как Алекс не имела желания поддерживать пустую беседу и тем более отвечать на неприятные вопросы.

Почувствовав, что корсет распустился, Алекс сделала глубокий вдох, затем проговорила:

– Завтра я буду долго спать, Даниелла. Не буди меня, пока я не позову тебя.

Оставшись одна, Алекс заперла дверь на задвижку – она впервые заперлась на ночь, но, видимо, не в последний раз, если ей придется остаться в этом доме.

Забравшись в постель, она не стала плакать, не проронила ни одной слезинки.

Глава 20

Послышался какой-то резкий звук, прогнавший сон раньше времени. И вот опять… Эти непрерывные методичные удары напоминали звон колокола. Видимо, Адам ковал подковы. Клэнг, клэнг, клэнг… Ставни на окнах нисколько не заглушали звуки.

Алекс открыла глаза. Открыла со вздохом и с ощущением разбитого сердца. Увы, сон совершенно не притупил боль. И теперь письмо Сен-Клера приобрело еще большее значение.

Правда, теперь уже Алекс не чувствовала вины из-за того, что утаила его. В нем содержалась очень расчетливая ложь. «Истории о твоих похождениях». Можно подумать, что она целовалась со множеством мужчин.

Да, она целовалась несколько раз с Деймиеном и даже с его лучшим другом и при этом искренне считала такое свое поведение скандальным. К тому же она отваживалась на весьма рискованные отношения, позволяя Деймиену ласкать ее в интимных местах. И сама ласкала его, испытывая даже некоторое удовольствие.

Несколько раз Деймиен учил ее, как надо ласкать друг друга руками, и для этого они уединялись в комнате, где она задирала до пояса свои юбки.

Алекс считала такие вещи слишком запретными, чтобы рассказывать об этом своему ревнивому мужу, и потому скрывала свой прошлый опыт. Однако она не могла понять, к чему он клонил сейчас. Неужели действительно думал, что она способна изменять ему, своему мужу? И почему он расспрашивает ее о прошлом? Выходит, Сен-Клер все очень точно рассчитал. Можно подумать, что он хорошо знал ее мужа. А может быть, все мужчины таковы.

Алекс поднялась с кровати, испытывая ноющую боль во всем теле, и подошла к окну, чтобы раздвинуть шторы и раскрыть ставни.

Внизу царило оживление – люди сновали туда и обратно, а лошади, выпущенные на выгон, вскидывали головы, явно наслаждаясь прекрасным солнечным утром. И никому не было дела до ее боли. Никто из них не нуждался в ней, а некоторые даже не хотели видеть ее здесь. Вероятно, она вела себя неправильно и не оправдывала их ожиданий. Да, она не заслуживала уважения с их стороны, и они не чувствовали в ней хозяйку. Даже слуги следовали в основном указаниям Ребекки.

Да и как эти люди могли уважать женщину, не сумевшую наладить нормальные отношения даже с собственным мужем?

Ей захотелось вернуться домой. В свой дом. Она здесь чужая и никогда не станет своей. Ей даже нет места в постели мужа.

– Ублюдок, – прошептала Алекс. – Ублюдок. – Ее сердце сжималось от боли, и душу терзали сомнения. – Ублюдок, – повторила она, всхлипывая.

Ее ноги подгибались, заставляя опуститься на пол, но она боролась с этим – боролась так, словно хотела победить Коллина. И победила, собрав всю свою волю. Расправив плечи, Алекс решительно направилась к двери и распахнула ее. Выглянув в коридор, увидела девушку-служанку и приказала:

– Пришлите ко мне мою горничную. Немедленно.

Молча кивнув, девушка поспешно удалилась. Алекс повернулась и окинула взглядом свою комнату. Есть ли здесь то, что ей необходимо? Например, деньги на дорогу…

– Вы звали, мадам? – У порога появилась Даниелла. – О Боже, что случилось? – спросила она, с трудом переводя дыхание.

– Заходи же, – сказала Алекс. И с силой захлопнула дверь, как только Даниелла переступила порог.

– Миледи, в чем дело! Что случилось?

– Я уезжаю, но мне необходимо, чтобы ты осталась здесь, Даниелла. Можешь сделать это для меня?

– Остаться? Что вы имеете в виду?

– Мой муж… мой муж обвинил меня в том, что я в прошлом была шлюхой, понимаешь?

– Да. – Даниелла побледнела и отступила на шаг. – Да, конечно, мадемуазель… то есть мадам.

– Я уезжаю. Этим утром. Который сейчас час?

– Девять.

– Значит, девять? – Очень хорошо. Обед еще нескоро, и до этого времени он не придет домой, хотя находится неподалеку. Впрочем, он не вернется до вечера, и тогда она уже будет за много миль отсюда. – Так вот, Даниелла, во-первых, мне потребуется завтрак, то есть провизия. И еще… и еще я должна упаковать в сумку кое-какие вещи. Ты можешь взять ее и спрятать где-нибудь за воротами? Я не хочу, чтобы слуги видели, как я выношу ее.

– Хорошо, мадам. Я пойду за едой?

– Да, иди. Я пошлю за тобой, как только приеду к себе домой, поняла? К сожалению, сейчас я не могу взять тебя с собой, так как ты терпеть не можешь верховой езды и… – Голос Алекс прервался, и по щекам ее потекли слезы.

Даниелла вскрикнула и протянула к ней руки, но Алекс отстранила их:

– Ничего страшного. Отправляйся за провизией, а я начну собирать вещи.

Как только дверь за служанкой закрылась, Алекс принялась за дело. Руки ее дрожали, но слез больше не было.