Кэтрин Сатклифф - Единственная моя

– Я никогда не прощу тебе этого, Оливия. Никогда! Арман твердо взял Эмили за правую руку, Гюстав за левую.

Они деликатно повели ее к двери.

– Если ты отвернешься от меня сейчас, Оли, я сделаю так, что все узнают... все! Во всей Англии не останется ни души, которая не узнает о твоих фокусах, включая твоего мужа... и твоего сына.

– Тогда мы с тобой пойдем ко дну вместе, не так ли, дорогая? – ответила Оливия спокойно, с оттенком грусти.

Через несколько показавшихся вечностью минут все затихло, кроме унылого завывания ветра. На негнущихся ногах Оливия прошла к окну и выглянула на улицу, глядя, как густые снежные хлопья метаются по замерзшему розарию.

– Дорога сейчас небезопасна, – тихо сказала она. -Может, мне не следовало отпускать ее.

– Она уехала, – сказал Майлз.

– Да. Уехала. Полагаю, я должна бы радоваться... но почему же мне так грустно? И страшно. У меня такое чувство, будто я выброшена в открытое море. Одна.

– Ты не одна, – промолвил он так тихо, что Оливия подумала, не ослышалась ли она.

– Нет, ты не одна.

Оливия обернулась. Мать Майлза, выглядевшая крайне болезненно, стояла, опираясь на трость, с которой стала ходить последнее время. Лицо женщины казалось бескровным.

– У тебя есть друзья, – сказала Элисон. – Как гласит пословица: судьба дает нам семью, выбор – друзей.

Оливия поспешила помочь Элисон сесть в ближайшее кресло.

– Ну разве не ирония, что нам все время приходится признавать наши прошлые ошибки?

– Заметь, как она смотрит на меня, когда говорит об ошибках, – насмешливо сказал Майлз Оливии.

– Глупенький, – ответила Элисон. – Ты предпочитаешь оставаться в прошлом, нежели перенестись в настоящее. Предпочитаешь плакать над сожженными мостами, чем собраться с силами и построить новые.

– Мы стали мудрыми к старости? – поддел Майлз.

– У возраста есть свои преимущества, – отозвалась она, улыбнувшись Оливии. – В молодости мы настолько надменны, что думаем, что знаем все, что надо знать, и что мудрость старости – не что иное, как цинизм состарившихся душ или дряхлость ума.

Элисон схватила руку Оливии и сочувственно ее сжала.

– Ты расстроена.

– Да, – ответила та.

– Ты не должна переживать за свою сестру, дорогая. По крайней мере, этот человек собирается жениться на ней.

– Я чувствую себя так, будто бросила ее.

– У нее будет муж. Совершенно ясно, что ей в жизни постоянно нужна сильная рука. Возможно де Клари удастся то, что не удалось твоему отцу. Предполагается, что мужья умеют это делать, – добавила она многозначительно, глядя на Майлза.

Майлз наградил ее холодной улыбкой.

– Ты, разумеется, прекрасно разбираешься в мужьях.

– Разумеется. Твой отец научил меня многому в отношении брака.

– Например, то, как обманывать?

– Совсем наоборот, – тихо возразила Элисон. – Он научил меня ответственности и принятию решений тактично и с достоинством. Он учил меня жить будущим вместо того, чтобы цепляться за то, чего уже не изменить. Печально, но этот урок не пошел мне на пользу. Но мне не нужно учить этому Оливию. У меня такое чувство, что она лучше всех знает, что такое обстоятельства и ответственность, подразумевающаяся под ними.

Оливия повернулась и устало улыбнулась свекрови. Элисон слегка расслабилась в кресле. Ее тонкие белые пальцы поигрывали набалдашником трости.

– Я попросила Жака приготовить нам чай с песочным печеньем, – сказала она. – Брайан и Беатрис составят нам компанию. И, обращаясь к Майлзу, она добавила:

– Надеюсь, ты тоже присоединишься к нам.

Майлз окинул мать взглядом, холодным, как ледяной ураган, завывающий за окнами.

– Думаю, нет, – наконец ответил он, но тон его был мягким.

Когда он направился к двери, Элисон заметила:

– Мне так нравится проводить время с твоим сыном, Майлз. Мы становимся большими друзьями. Мне бы не хотелось ничего больше, как быть и твоим другом.

Замедлив шаг, Майлз остановился на пороге.

– Боюсь, ты опоздала на тридцать девять лет, – ответил он.

– Это никогда не поздно, – сказала она. – Никогда... если человеку удается найти в своем сердце прощение.

Оливия стояла в темноте, любуясь спящим Брайаном. Где-то в доме часы пробили три. Какое-то движение в тени привлекло ее взгляд. Беатрис появилась из дальнего угла комнаты и раскрыла объятия Оливии. Не говоря ни слова, Оливия скользнула в них.

– Я так боюсь, – прошептала она.

– Я знаю, девочка.

– Такой я видела Эмили только один раз, Беатрис. За что она меня так ненавидит? Боюсь, она все погубит. Меня. Брайана. Мое счастье с Майлзом.

– Надо верить, что все образуется.

– Одно время меня мучили кошмары, будто я прихожу в комнату Брайана, а его там нет. Теперь эти сны могут стать явью.

– Не думай об этом, – успокоила ее Беатрис.

– Не знаю, что я буду делать, если она заберет его у меня.

– Ей нужен де Клари, детка. Она родит ему своего сына и оставит твоего в покое. Кроме того, она не захочет, чтобы кто-нибудь узнал правду, что это она родила Брайана. Особенно де Клари.

– Но вдруг что-нибудь случится.

– Ничего не случится, милая.

Закрыв глаза, Оливия постаралась расслабиться.

– О Боже, – прошептала она. – Надеюсь, ты права.

Глава 16

Оливия распечатала письмо от Дженет Хупер и стала читать его:

«Я организовала изготовление вдовами сальных свечей для «Уорвик Майнинг Компани» по 100 шт. в месяц. Стоимость для компании составит приблизительно 30 шиллингов на шахтера каждые четыре недели, что на 225 фунтов в год меньше по сравнению со стоимостью свечей, поступаемых по контракту из Йорка. Женщины очень довольны и признательны за эту возможность заработать дополнительные деньги».

Сняв очки, Оливия откинулась в кресле и закрыла глаза.

Забавно, но за последние недели они с... подругой ее мужа стали союзницами в попытке помочь людям Ганнерсайда.

Брайан промчался мимо двери, размахивая воображаемым оружием, прыгая, увертываясь, нанося удары и выделывая всевозможные пируэты.

– Берегись! – крикнул он и испустил такой душераздирающий вопль, что Оливия закрыла уши и засмеялась.

Она подбежала к двери как раз в тот момент, когда Майлз выскочил из-за угла в стальном шлеме от доспехов, который сильно нуждался в полировке.

– О Боже, – ахнула Оливия, не веря своим глазам.

– Твои дни сочтены, Черный Рыцарь! – объявил Брайан, размахивая своим невидимым мечом в воздухе. -Теперь я буду защищать этот замок от драконов. И я буду волочиться за служанками.