Блэйн Андерсен - В сладостном плену

— С твоего позволения, тебе не представится такой возможности.

— В самом деле? — Хаакон удивился тому, что она так смело и открыто противоречит ему. — А ведь ты знаешь, что мы обязательно будем вместе.

— Я знаю то, что эта мысль приводит меня в ужас.

Бретана надеялась, что, видя ее отвращение к нему, Хаакон откажется от своего предложения, однако достигла она совершенно обратного результата.

Не спросив разрешения, Хаакон налил другую чашу вина, поставив ее перед Бретанон. Она поднесла ее к своим полным губам и сделала изрядный глоток в надежде, что, выпив крепкого напитка, она как-то сумеет отдалить себя от своего грубого собеседника. По лицу Хаакона пробежала странная усмешка.

— А тебе не приходит в голову, что если ты потеряешь контроль над своим разумом, то я смогу воспользоваться преимуществом своего положения? — спросил он.

— Сэр, — едко ответила Бретана, — мой разум сумеет по достоинству оценить ваши выпады против меня. И если я не ошибаюсь, вы уже воспользовались своими преимуществами.

Такого отношения к нему с ее стороны следовало ожидать. И все же Хаакон не думал, что она будет так зло непримирима.

— Маленькая проказница! Ты обладаешь не только прекрасной внешностью, но и острым умом.

Теперь я понимаю, почему Торгуй так обожает тебя.

— Не говори мне о нем! — взорвалась Бретана, внезапно поднимаясь со своего места и ненароком опрокидывая при этом почти полную чашу вина, красная жидкость из которого потекла в сторону Хаакона.

— Очень хорошо, — ответил тот, отметив про себя, как глубоко задевает ее эта тема. — Как только мы поженимся, нам уже не придется больше думать о нем, после того, конечно, как он засвидетельствует наш союз.

— Ты все пытаешься убедить меня в том, что я выйду за тебя, хотя мне уже приходилось говорить тебе совсем обратное. И хотя сейчас мой отец введен в заблуждение, можешь мне поверить, что в конце концов он будет считаться с моими желаниями, даже если он по-прежнему будет упорствовать в своей немыслимой затее.

Хаакон рассмеялся.

— Меня далеко не прельщает замужество, так что не будем говорить на эту тему.

Бретана перевела глаза на блюдо с фруктами, однако заметила, как он поднимается с места, обходит стол и останавливается совсем близко от нее.

Сначала очень смутно, а затем все более и более явственно Бретана почувствовала, как одной рукой Хаакон кладет руку на ее волосы и многозначительно проводит пальцами по изгибу шеи. Это прикосновение заставило ее несколько содрогнуться, отчего Хаакон коротко и хрипло фыркнул.

— Вот увидишь, тебе это понравится — не ты первая.

Она, едва сдержалась, чтобы не повернуться к не ударить тяжелой серебряной чашей, которую она держала в руке, по его надменному подбородку.

Пока она раздумывала над тем, как ей поступить, Хаакон взял ее за плечи, поднял с кресла и быстро повернул к себе. Ее охватил панический страх, который еще больше увеличился от того, что в глубине его темных глаз она уловила знакомый ей огонь желания.

Внезапно он хищно впился в ее губы, болезненно вжимаясь в них своими губами и помогая себе при этом языком, а она изо всех сил пыталась освободиться от его ласк.

Ее реакция могла бы быть более быстрой и эффективной, не будь она захвачена врасплох его жестоким порывом. Торгун никогда не поступал с ней таким образом. На какое-то мгновение Бретана почти забыла мучительные вчерашние события и взмолилась, чтобы, открыв глаза, она увидела себя в объятиях не Хаакона, а его брата.

— Ах ты, саксонская сучка!

Эти слова были произнесены на чужом языке, однако этого оказалось достаточно, чтобы сразу же привлечь внимание и Хаакона, и Бретаны. Гудрун стремительно приблизилась к обнимавшейся паре и, подобно клину, разъединила их. Яростно растолкав их в стороны, она вонзила свои ногти в нежную шею Бретаны, разодрав ее до крови.

— Я научу тебя не шляться куда тебя не просят, ты, подстилка, ублюдок! — вопила она.

Прежде чем Хаакон успел вмешаться, Гудрун столкнула его в сторону и опрокинула Бретану спиной прямо на стол, так что та оказалась лежащей среди стоявших на нем блюд. Во все стороны полетели куски мяса, фрукты и брызги вина.

Гудрун, подобно дикой бродячей кошке, села верхом на Бретану и, захватывая руками целые пряди ее волос, пыталась ударить ее головой о крышку стола. Хаакон прыгнул вперед, чтобы оттеснить нападавшую, однако понял, что Бретана вполне справится и сама. Пользуясь преимуществом роста, та быстро сбросила с себя свою более грузную соперницу.

Не считая однажды происшедшей схватки с Торгуном, Бретана никогда и ни с кем по-настоящему не дралась. А тут она, проявив завидное умение, опустилась на колени, опрокинула брызжущую слюной Гудрун на пол и угрожающе занесла над ее головой серебряный кубок. Поединок окончился, и Бретана явно победила в нем, хотя так до конца и не поняла, чего же она этим добилась. Продолжая нависать над тяжело дышащей соперницей, глаза которой метали молнии, она наконец поняла, кто перед ней.

— Великолепно, леди, если я могу так вас называть, — бодро воскликнул Хаакон, громко и с притворным энтузиазмом аплодируя обеим. — Я так польщен и впечатлен, а вы, леди Бретана, продолжаете меня изумлять все новыми и новыми талантами.

Такой триумф заставил ее ослабить хватку на своей жертве. С максимально возможным в этих странных обстоятельствах достоинством она отпустила ее, поднялась на ноги и быстро отступила назад.

— Уходи! — жестко сказал Хаакон. Гудрун прищурила глаза, отчего сразу же стала похожей на готовую к схватке разъяренную кошку.

— Я хочу поглядеть на эту потаскуху. Ну и дылда же ты, а?

От этих оскорбительных слов, произнесенных специально для нее по-английски, Бретана вся ощетинилась. Хотя она имела стройную и гибкую фигуру, при своем росте она всегда чувствовала себя неловко, и поэтому сказанное Гудрун вывело ее из себя. Она едва удержалась от желания возобновить схватку.

— Если мне будет позволено высказать свое мнение, то я бы не стала разрушать ваш союз.

При этих словах брови Гудрун удивленно взметнулись.

— Вот как? — притворно рассмеялась она. — Вот что, моя дорогая саксонская леди, будем надеяться, что тебе удастся сделать в этой жизни и еще что-нибудь, поскольку наш король скорее человек дела, чем слова — спи с опаской.

Хаакон уже собирался вышвырнуть Гудрун из обеденного зала, когда она опередила его намерения и вышла сама. Через мгновение она шла по коридору, и шагам королевы вторил ее злорадный смех.

— Ну что ж, — нашелся Хаакон, — я немного иначе представлял себе сегодняшний вечер. Однако, учитывая эту небольшую заминку, на сегодня с тебя достаточно. Кнут проводит тебя до дома.