Барбара Смит - Любовь-победительница

Он слегка улыбнулся.

– Вы, случайно, не читали на ночь страшный роман?

Ее терпение лопнуло.

– Это не дешевый фокус на сельской ярмарке! – вскричала она, жалея, что под рукой нет сорняков, чтобы швырнуть в него. – И у меня нет привычки рассказывать сказки, когда жизнь сестры в опасности.

Его улыбка погасла.

– Опять я за свое.

– Что?

– Опять я обидел вас. Пренебрег вашими чувствами, как тогда, когда обманул вас. Сможете ли вы простить меня?

Его синие глаза завораживали ее. Не отводя от нее взгляда, он продолжал гладить собаку, и Мэри внезапно почувствовала непреодолимое желание ощутить его прикосновение.

Она накрыла его руку своей рукой и почувствовала, как тонкие иголочки пронзили кожу. Как изящны его пальцы, как тепла кожа! Какая-то загадочная связь вспыхнула между ними, более глубокая, чем у нее с сестрой. С Адамом это было не столько соединением умов, сколько слиянием душ.

Чувствует ли он эту духовную связь? Ей хотелось верить, что да. Хотя она и боялась, что он разобьет ей сердце.

– Я не могу оправдать ваше поведение в отношении моей сестры, – прошептала она.

Нахмурившись, Адам перевернул руку так, что их ладони встретились.

– Я вел себя как упрямый осел. Поймите: я лишь хотел защитить интересы брата.

– Я понимаю. Но это не извиняет вас.

– Позвольте мне закончить. Я осудил вашу сестру как охотницу за состоянием, не потрудившись даже поближе узнать ее. Но раз она была готова отказаться от Сирила, лишь бы он не порвал с семьей, мне остается только восхищаться ее бескорыстием. – Он скривился, словно вспомнив что-то неприятное. – Я ошибся в ней. Ужасно ошибся.

Мэри переплела пальцы с его пальцами. Она чувствовала, как трудно далось ему это признание.

– Вы правда так думаете? И благословите их?

Он колебался, насупив брови.

– Я буду честен, Мэри. Мне претит мысль о том, что скандал в связи с этим союзом может задеть мать и сестру. Однако Сирил совершеннолетний и сделал свой выбор. Обещаю вам, что больше не буду мешать ему.

Она полагала, что Адам несгибаем в своих убеждениях. Однако сейчас он готов был разрешить младшему брату жениться на простолюдинке. Со временем он полюбит ее сестру так, как любит ее она. Как же может быть иначе?

– Ах, Адам, я даже не знаю, что сказать.

– Удивительно, что вы вообще со мной разговариваете. – Его глаза ласкали ее, и он понизил голос: – Особенно наедине, в разгар ночи, когда ваш жених не может защитить вас.

Сердце ее забилось быстрее. Господи, она же не сообщила Адаму свою новость. Обрадует ли она его?

– Мы больше не жених и невеста. Я разорвала помолвку два дня назад.

Лицо Адама потемнело.

– Боже, если он поднял на вас руку…

– Нет! Ничего подобного не было. Он не такой.

– Тогда почему?

Стыд захлестнул Мэри, словно ее секрет вырвался наружу. Ей до боли хотелось признаться ему, и она опустила голову.

– Это моя вина, – сказала она сбивчивым шепотом. – Я не должна была соглашаться на эту помолвку. Понимаете…

Когда она заколебалась, терзаемая страхом, что Адам станет плохо думать о ней, он мягко сказал:

– Расскажите мне.

– Виктор раньше был женихом моей сестры.

– Я знаю.

Она удивленно взглянула на Адама.

– Знаете?

– Я же говорил вам, что послал человека разузнать о Джозефин все.

Конечно, они ведь поссорились по этому поводу в тот день, когда она и Софи пробрались в Брентвелл-Хаус и столкнулись с герцогиней. А в карете по пути домой Адам второй раз поцеловал ее.

Стоя перед ним на коленях, она чувствовала себя грешницей, заслуживающей его упреков. Но в его глазах не было упрека, только одно внимание.

– Ну разве вы не понимаете? Я хотела того, что было у Джо. Я так завидовала ей, что закрыла от нее мысли и сердце. Мое отчуждение стало причиной ее бегства. – У нее перехватило дыхание. – Боюсь, что именно поэтому мне теперь так трудно установить с ней контакт. Это меня Бог наказал: я знаю, что она отчаянно пытается ко мне пробиться, но не имею возможности найти ее.

Он нежно погладил ее руку.

– Не будьте так жестоки к себе. Вы допустили ошибку, вот и все.

– Это была не просто ошибка, это был грех. Я желала Виктора. Человека, принадлежавшего моей сестре.

Легкое дыхание Адама нарушило ночную тишину.

– Вы так его любите?

Его голос дрогнул, словно ответ был очень важен для него. Она покачала головой.

– Поначалу я так думала. Но теперь понимаю, что любила лишь мечту о Викторе. Я восхищалась его праведностью, его верой, его совершенством. Я хотела быть похожей на него. И все же больше этого я хотела… – Не в силах признаться, она опустила голову.

Адам приподнял пальцем ее подбородок.

– Хотели чего?

Она скорее умерла бы, чем призналась ему. Это казалось невозможным. Но его синие глаза настойчиво требовали правды.

– Я хотела узнать физическую любовь, – прошептала она. – Хотела плотской страсти.

Ее тело вспыхнуло, как тогда, когда она лежала в темной повозке, прислушиваясь к голосам Джо и Виктора, сидевшим снаружи, завидуя им и терзаясь запретными желаниями.

Слезы покатились по ее щекам горячим дождем. Теперь Адам поймет, что она вовсе не преданная сестра и далеко не добродетельный ангел, а всего лишь женщина со слабой волей.

Он обнял ее за плечи и крепко прижал к себе.

– Тихо, Мэри. Не упрекайте себя за совершенно естественные желания. Нет ничего грешного в стремлении обрести счастье.

– Но я хотела отнять его у сестры! Самого моего близкого друга…

– И тогда она уехала в Лондон и встретила Сирила. – Адам убрал пряди волос, прилипшие к ее влажным щекам. – Она ведь рада этому, не так ли? Уж мой брат точно рад.

Мэри судорожно вздохнула. Он прав. Возможно, все действительно случилось к лучшему. Она так долго носила в себе это бремя вины, и вот теперь забрезжила надежда… тут же исчезнувшая под натиском страха.

– Но я оттолкнула ее. И теперь она может погибнуть.

– Шшш. – Он подхватил слезу кончиком пальца. – Она не погибнет. Я сделаю все, что в моей власти, чтобы найти ее. Даю вам слово.

Выражение его лица говорило о твердой решимости и абсолютной уверенности, которую еще день назад она сочла бы тщеславием. Постепенно страх стал отступать. Адам использует свои обширные возможности для поиска. Истинный джентльмен, он спасет даже женщину, внесшую хаос в его семью. Как она могла думать, что он недостоин ее доверия? Не в силах сдержаться, она погладила его щеку.

– Никогда не думала, что скажу вам это, но вы – человек чести.

Его щека напряглась под ее пальцами.

– Разве? У меня есть сомнения на этот счет.

Его взгляд скользнул к ее груди, прикрытой тонким шелком, который лишь подчеркивал женственные изгибы ее тела, и Мэри вспыхнула. Огонь в его глазах уже не казался ей оскорбительным. Напротив, она снова почувствовала себя чистой, освободившейся от вины, а охватившее ее желание оказалось сильнее скромности.