Джулия Куин - Подари мне луну

Она отвела глаза.

— — Я все время думаю об этом, — прошептала она.

— Мы бы наверняка не раз уже побывали здесь, — сказал он. — Не думаю, что я смог бы выдержать семь лет без свежих устриц.

Виктория промолчала.

— Представляешь, у нас сейчас уже были бы дети. Двое или трое. — Роберт понимал, что с его стороны жестоко затрагивать эту тему: несмотря на все отвращение, которое Виктория питала к обязанностям гувернантки, она очень любит детей. Роберт умышленно тронул эту наиболее чувствительную струну в ее сердце, упомянув о детях.

— Да, — согласилась она. — Пожалуй, ты прав.

Она выглядела такой несчастной, что у Роберта не хватило духу продолжать. Изобразив жизнерадостную улыбку, он сказал:

— Устрицы, насколько мне известно, обладают любовными свойствами.

— Ты что, не раз проверял это на себе? — Виктория была рада сменить предмет разговора, хотя новая тема была достаточно щекотливая, если не сказать пикантная.

— Нет-нет, это общеизвестный факт.

— Чаще всего то, что считается общеизвестным, на самом деле не имеет под собой никаких оснований, — возразила она.

— Дельное замечание. Будучи сторонником научного подхода, я не привык принимать что-либо на веру и стараюсь все подвергать строгой экспериментальной проверке.

Виктория усмехнулась.

— Мне кажется, — продолжал Роберт, постукивая вилкой по скатерти, — в данном случае эксперимент — это то, что нужно.

Она подозрительно покосилась на него.

— И что ты предлагаешь?

— Да ничего особенного — съешь несколько устриц. Затем я внимательно за тобой понаблюдаю, — он забавно пошевелил бровями, — чтобы посмотреть, будешь ли ты ко мне относиться с большей симпатией.

Виктория не выдержала и расхохоталась.

— Роберт, — сказала она, заметив про себя, что вопреки всем своим стараниям оставаться брюзгой от души наслаждается беседой. — Это самый легкомысленный научный эксперимент, о котором я когда-либо слышала.

— Возможно. Но даже если он и не удастся, мне в любом случае будет интересно проводить наблюдения.

Она снова рассмеялась.

— Но только в том случае, если ты сам не притронешься к устрицам. Страшно подумать, что будет, начни ты вдруг относиться ко мне с еще большей симпатией — не иначе как во Францию меня увезешь.

— А что, это мысль. — Он сделал вид, будто всерьез обдумывает ее слова. — Рэмсгейт — континентальный порт. Интересно, может, во Франции нас скорее обвенчают?

— Даже и не мечтай, — предупредила она.

— Моего отца, наверное, хватил бы удар, если бы он узнал, что я обвенчался в католической церкви, — продолжал он, размышляя вслух. — Мы, Кемблы, всегда были воинствующими протестантами.

— О Боже правый! — воскликнула Виктория, чуть не плача от смеха. — Можешь себе представить, что сталось бы с моим отцом при этом известии? Почтенный священник из Белфилда! Я уверена, он бы не вынес позора и скончался на месте.

— Или обвенчал нас заново, по протестантскому обряду, — подхватил Роберт. — А Элеонора затребовала бы с меня плату за повторную церемонию.

Взгляд Виктории потеплел.

— О Элли… Я так скучаю по ней.

— Вы ни разу не виделась с ней за все это время? — Роберт откинулся на спинку стула, пока хозяин гостиницы, водружал на стол блюдо с устрицами.

Виктория покачала головой.

— Ни разу, с тех пор как… ну, ты знаешь. Но мы ведем с ней переписку. Элли ничуть не изменилась. Кстати, она сообщила мне, что разговаривала с тобой.

— Да, это был серьезный разговор. Тем не менее мне показалось, что она все такая же неугомонная, как и прежде.

— О да, это правда. А знаешь, как она распорядилась деньгами, которые выудила у тебя в уплату за наши прогулки?

— — Нет. Как?

— Сначала она положила их на счет под большие проценты. Затем, решив увеличить оборот, принялась изучать финансовые страницы «Таймс» и в конце концов вложила свой капитал в акции.

Роберт расхохотался. Он положил несколько устриц на тарелку Виктории и заметил:

— Твоя сестра не перестает меня удивлять. Я всегда думал, что женщинам не дозволяется играть на бирже.

Виктория пожала плечами.

— Она заявила своему поверенному, что действует от имени отца. По-моему, она сказала, что папа живет отшельником и не выходит из дому.

Роберт так смеялся, что вынужден был положить обратно на тарелку устрицу, которую собирался отправить в рот.

— Твой отец голову бы ей снес, если бы узнал, что она сочиняет про него подобные небылицы.

— Элли умеет хранить секреты — в этом ей нет равных.

По лицу Роберта промелькнула ностальгическая улыбка.

— Я знаю. Мне следует посоветоваться с ней по некоторым финансовым вопросам.

Виктория чуть не подавилась устрицей.

— Ты правда это сделаешь?

— Сделаю что?

— Попросишь у нее совета.

— А почему бы и нет? Я не знаю никого, кто бы так ловко умел управляться с деньгами, как твоя сестра. Будь она мужчиной, давно бы стала главным управляющим Английского банка. — Роберт снова взял устрицу с тарелки. — Когда мы поженимся… Нет, нет, нет, не трудись напоминать мне, что ты не приняла мое предложение — я и сам это знаю. Просто я хотел сказать, что ты можешь пригласить ее пожить у нас.

— И ты позволил бы мне пригласить ее?

— Виктория, ну не людоед же я в конце-то концов! Не понимаю, почему ты решила, что я буду держать тебя в ежовых рукавицах, если ты станешь моей женой. Я был бы рад делить с тобой обязанности и ответственность, которые налагает на меня графский титул. Это такая рутина, можешь мне поверить.

Виктория задумчиво смотрела на него. Она только сейчас осознала, что привилегии, которыми обладал Роберт, могут быть к тому же еще и обузой. Хотя его титул оставался всего лишь титулом, пока жив его отец, у него все равно было полно забот, касающихся земельных владений и арендаторов.

Роберт кивком головы указал ей на тарелку. — Почему ты не ешь? Тебе не нравятся устрицы? — Он хитро ухмыльнулся. — А может быть, ты боишься, что мой научный эксперимент окажется удачным?

Виктория очнулась от задумчивости.

— Я никогда раньше не ела устриц. Понятия не имею, как с ними обращаться.

— Не знал, что у тебя такие пробелы в светском образовании. Позволь, я покажу тебе, как это делается. — Роберт взял устрицу с блюда, спрыснул ее лимонным соком, полил соусом и протянул Виктории.

Виктория с сомнением разглядывала раковину с моллюском.

— А теперь что мне делать?

— Выпить его.

— Выпить? Не жуя?

Он улыбнулся.

— Ну, можешь и пожевать немного. Но прежде устричный тост.

Виктория удивленно оглядела стол.

— По-моему, бокалы нам не подали.

— Нет, нет, другой тост. Устричный. За счастье.