Элизабет Лоуэлл - Очарованная

Как поведет себя Ариана, когда осознает его возбуждение? Возможно, в глубине ее сознания сохранилось смутное воспоминание о том целительном сне, и она не отшатнется от него с ледяной неприязнью.

А вдруг она найдет его тело привлекательным? Мысль об этом вызвала у Саймона волну острого желания.

— Почему ты дрожишь? Тебе холодно? — немедленно спросила его Ариана.

— Когда ты прикасаешься ко мне, я согреваюсь.

Ариана некоторое время раздумывала над его словами. Потом серьезно произнесла:

— Я не могу дотянуться до твоей спины — я даже и спереди не могу тебя всего обхватить.

— Ничего, сзади меня закрывает плащ.

— А спереди?

— Можешь растереть меня руками, если тебе это, конечно, не трудно.

Ариана вскинула было руки, чтобы начать растирать его плечи, но вдруг почувствовала, что ей неудобно это делать, сидя к нему вполоборота. Она заерзала у него на коленях, пытаясь переменить положение.

Саймон резко втянул в себя воздух, когда Ариана случайно коснулась его затвердевшей плоти.

— Мне очень жаль, но я могу дотянуться до тебя только одной рукой, — тихо проговорила она.

Рассудок твердил Саймону, что ему не следует делать то, что он намеревался сделать, но искушение было слишком велико.

— Позволь, я помогу тебе, — пробормотал он.

Ариана вскрикнула от неожиданности, когда руки Саймона обвились вокруг нее, приподнимая и усаживая ее одним быстрым движением. Миг — и она уже сидела верхом у него на коленях.

— Ну, теперь удобно? — любезно осведомился Саймон.

— Н-не знаю…

— А ты представь, что сидишь в седле.

Ариана нервно усмехнулась и прикусила губу — та часть ее души, которая была все еще скована ночным кошмаром, кричала ей об опасности, подстерегающей ее в мужских объятиях. Но другая, познавшая очарование бальзама и ласкающих рук Саймона, была готова не раздумывая броситься в омут страсти.

— В седле, говоришь… — неуверенно заметила Ариана.

— На мне одежда из кожи — вот и представь, что это твое седло, — молвил Саймон.

— А где же стремена?

В голосе Арианы явственно слышалось любопытство. Сердце Саймона учащенно забилось, и кровь прихлынула к его возбужденной плоти.

— Не бойся, я не дам тебе упасть, — заверил он ее. Затем мягко добавил: — И обещаю повиноваться любому движению твоей руки, лежащей на поводьях.

Когда Ариана поняла скрытый смысл его слов, глаза ее широко распахнулись.

— Саймон, что ты имеешь в виду?

— Я научил твое тело нежности и ласкам, когда ты была во власти волшебных сновидений, — прошептал он. — Но теперь, когда ты поправилась, неужели ты не позаботишься обо мне хоть немного?

— Я… — Голос ее замер.

Руки, которые она положила ему на грудь, были холодны как лед — они дрожали то ли от страха, то ли от любовного томления.

— Я тебе совсем отвратителен? — спросил он ее безразличным тоном.

— Нет-нет! Просто я…

Саймон молча ждал, что она скажет, — ему до боли хотелось, чтобы его жена наконец по своей воле подарила ему хоть одно ласковое прикосновение.

— Просто я ужасно волнуюсь, — призналась Ариана замирающим шепотом.

Она провела ладонями от его шеи к плечам.

— И ты такой большой, — добавила она еле слышно.

Саймон боролся с желанием погрузиться в мягкую глубину, которая теперь была открыта ему между бедрами Арианы.

— Дункан и Доминик гораздо крупнее меня, — рассудительно заметил Саймон.

— Да из тебя получится две таких, как я.

— Я лучше приготовлю из тебя божественное кушанье. А ты — из меня.

«Мы целовали друг друга, но было ли все это на самом деле?»

Ариана чуть не задохнулась от странного острого ощущения, пронзившего ее тело.

Саймон почувствовал ее дрожь и молча выругался.

— Ты меня не поняла, — шепнул он. — Тебе не будет больно — скорее приятно.

— Сказал волк ягненку.

Саймон рассмеялся.

Ариана робко улыбнулась в ответ.

— Где бальзам? — спросила она.

Саймон удивленно заморгал.

— Бальзам?

— Да, целебный бальзам. Ведь ты сказал, что я должна позаботиться о тебе, как ты однажды позаботился обо мне?

Когда он вспомнил последнюю ночь, проведенную у постели Арианы перед ее пробуждением, ему показалось, что внутри его вспыхнуло пламя.

«Она не знает, о чем говорит. Она не может ничего знать — она была тогда без сознания.

Но так ли это?»

Глава 20

У Саймона мелькнула слабая надежда — а вдруг Ариана и впрямь разделяла с ним тот волшебный сон? Пламя захлестнуло его с такой силой, что он не смог вымолвить ни слова. Одной рукой он отыскал на лежанке вышитую сумочку с лекарствами, которую ему дала Кассандра, и его пальцы быстро нащупали знакомый горшочек с бальзамом.

— Возьми, вот он, — хрипло произнес Саймон, протягивая его Ариане.

Ариана сняла крышку и погрузила два пальчика в густую мазь.

— Как приятно он пахнет, — пробормотала она.

— Это твой запах — запах луны, расцветающих роз и далекой грозы.

Ариана грустно улыбнулась и покачала головой.

— Нет, это совсем не мой запах.

— Твой еще прекраснее — у меня даже нет слов описать его. Он так прекрасен, что я мог бы окунуться в него и забыть обо всем на свете.

Ариана осторожно заглянула ему в глаза, и утихшее было тревожное чувство вновь поднялось со дна ее души. И с ним вместе возвратились ее давние страхи.

— Мне кажется, ты закусил удила, — прошептала она.

— Я не увезу тебя против твоей воли. Ты веришь мне?

Ариана прерывисто вздохнула, затем кивнула головой и зачерпнула немного бальзама.

— Благодарю, — произнес Саймон.

— За бальзам?

— За доверие. — Он слабо улыбнулся. — Ну, и за бальзам, конечно, тоже — как бы искусно ни была выкована кольчуга, она все же натирает тело.

Сначала осторожно, затем все более уверенно Ариана стала растирать руками его обнаженную грудь. Когда прошло первое ощущение неловкости и смущения, она вдруг обнаружила, что ей нравится прикасаться к его телу. Это чувство было так необычно, что все больше увлекало ее.

И ей было приятно.

Ариана зачерпнула еще немножко бальзама, вновь прикоснулась ладонями к груди Саймона, и вдруг дрожь пронзила ее тело.

Память об уже однажды ночью пережитом ужасе заставила ее сжаться от страха.

— Ты такой горячий! — прошептала она.

— Там, где твои нежные пальчики прикасаются ко мне, я воспламеняюсь.

Ариана взглянула в его полуприкрытые глаза и поняла, что он говорит правду. И снова задрожала. Пальцы ее непроизвольно сжались, так что ногти впились в кожу на его мускулистой груди.

Саймон задохнулся, словно от боли.

Она тотчас отдернула руки.