Джил Грегори - К дальним берегам

Цоканье копыт по мощеной улице, ведущей на пристань, заставило отвлечься от тягостных раздумий. Роберт начал с любопытством вглядываться в туман. Если судить по звуку, это должен быть экипаж с запряженной в него четверкой лошадей. Какого дьявола кому-то понадобилось в такое время, к тому же под дождем, отправляться на пристань?

Через некоторое время экипаж оказался в поле зрения. Грум рывком остановил лошадей в нескольких шагах от пристани, но прежде чем он успел слезть с козел и помочь пассажиру выйти, дверь экипажа открылась и из него стремительно выпрыгнула закутанная в шаль фигура. Роберт замер, не в силах поверить своим глазам: Элизабет Трент собственной персоной. Она проворно вытащила из экипажа тяжелый чемодан, торопливо повернулась к груму и что-то вложила в его ладонь. Затем помахала ему рукой и повернулась в сторону корабля. При виде Роберта ее бледное лицо расцвело улыбкой, она поспешила вперед, с трудом волоча за собой чемодан, в то время как грум вскарабкался обратно на свое место, повернул лошадей назад и исчез в темноте. Все еще не оправившись от удивления, Роберт поспешил ей навстречу, чтобы приветствовать и помочь подняться по сходням на корабль.

— Элизабет! Мисс Трент! Что это значит? — спросил он, все еще неуверенный, какой тон следует ему взять: неодобрительный или заботливый. Удивление в данный момент пересилило в нем злость: слишком уж необычным было ее поведение. Что бы это могло значить? Дальнейшие ее действия только усилили его изумление. Она поставила чемодан и бросилась ему на грудь. Ее сотрясали безумные, импульсивные рыдания.

— О Роберт! — шептала она. — Благодарение Богу, что я встретила тебя!

Он обнял ее. Смущения и сомнения боролись в нем с внезапной, дикой надеждой.

— Прошу тебя, успокойся, моя дорогая, — утешал он ее, поглаживая мокрые спутанные волосы. — Что за причины так огорчаться? Почему бы тебе не рассказать мне все, что тебя тревожит?

— Ты должен… взять меня с собой! — попросила она, глядя на него огромными испуганными глазами. — Скажи, что ты возьмешь меня с собой!

Неужели случилось такое, что красавица в конце концов по нему соскучилась? Или эта перемена в ней объясняется скорым отплытием его корабля? Эгоизм Мабри выставлял все происходящее в выгодном для него свете, однако здравый смысл подсказывал гораздо более прозаические объяснения. Он протянул ей свой белый носовой платок с алой монограммой и постарался улыбнуться.

— Элизабет, расскажи мне, пожалуйста, почему ты так хочешь уехать вместе со мной в Англию? Наверное, твой дядя…

— Он умер. Теперь не осталось ничего, что бы задерживало меня здесь. О Роберт, ты ничего не понимаешь! Я должна уехать… должна!

В голосе снова послышались истерические всхлипывания, он обнял ее крепче, стараясь унять бьющую ее дрожь.

— Конечно, Элизабет. Как ты пожелаешь. Но не могла бы ты все же попробовать объяснить? Ты совершенно права, я ведь пока ничего не понимаю.

Взволнованно и сбивчиво, постоянно вздыхая, она начала объяснять ему все, слова находились с трудом, голос постоянно срывался. Элизабет рассказала Роберту про Бурка и про Синклера, про его отвратительные домогательства, про свидание с ним в тот самый вечер и, наконец, про бегство от Синклера. Какое это облегчение — выплеснуть наружу весь стыд и ужас, поведать обо всем Роберту — единственному человеку, который действительно ее любит, который всегда обращался с ней с нежностью и уважением. Она излила ему свою душу, а затем обняла его и уткнулась ему в плечо. Господи, теперь наконец все будет хорошо. Роберт защитит ее, возьмет под свое покровительство. Он увезет ее из этого проклятого города и доставит обратно в Англию. Больше никто и ничто не причинит ей никакого вреда. Между тем Роберт не произносил ни слова. Но когда наконец заговорил, его голос звучал несколько странно — натянуто и неестественно.

— Вот оно что! — пробормотал он как будто про себя.

— Да. — Элизабет вытирала платком мокрые щеки. — После того, как я увидела, что дядя Чарльз… после того, как увидела дядю Чарльза, я быстро покидала свои вещи в чемодан, вызвала экипаж и отправилась к тебе. У тебя дома мне сказали, что ты должен быть здесь. — Она попыталась через силу улыбнуться. — Надо заметить, на меня смотрели несколько странно, когда я стучала в твою дверь, но у меня не было другого выхода. — Выражение его лица заставило ее улыбку померкнуть. Что-то внутри похолодело и она насторожилась. — Роберт… ты меня понимаешь? Разве ты ничего не понял? — с сомнением прошептала она.

Он вдруг разразился отвратительным смехом.

— О да, Элизабет, я понял, и понял все очень хорошо.

Она смотрела на него с ужасом. Когда он снова заговорил, Элизабет едва поверила своим ушам.

— Я понял, что ты всего лишь прекрасная маленькая потаскушка. Да-да, моя дражайшая. Весьма высокооплачиваемая, но самая настоящая потаскушка. Расскажи мне на всякий случай, сколько же мужчин ты успела познать?

— Что ты говоришь! — Элизабет уже кричала. — Я же тебе все рассказала! Только Алекс Бурк, но клянусь тебе — он меня изнасиловал! Неужели ты мне не веришь?

Роберт грубо привлек Элизабет к себе, и она почувствовала на щеке горячее и прерывистое дыхание.

— Я готов поверить всему, что ты скажешь, Элизабет, моя крошка. И готов взять тебя куда тебе будет угодно. Но за услуги тебе придется заплатить.

Пораженная, она постаралась оттолкнуть его, но он только крепче прижал ее к себе.

— Не беспокойся, Элизабет. Цена не так велика. Брак, моя дорогая. — Он говорил спокойным, приятным голосом. — Я из тебя сделаю уважаемую женщину, а ты из меня — богатого мужчину.

Элизабет взглянула на него так, будто перед ней стоял незнакомец. Обходительный, воспитанный человек исчез. Элизабет увидела новое лицо — алчное, с горящими диким блеском глазами и пугающими складками вокруг рта. Оказывается, Роберт был совершенно таким же, как все остальные! Он не любил ее, никогда не любил! Все, что ему было нужно от нее, — это ее состояние!

— Нет! — прошептала она сдавленным голосом. — Я не выйду за тебя замуж. Не хочу связывать свою жизнь с выскочкой и охотником до чужих состояний!

— Очень хорошо! — отрезал Роберт. — В таком случае покинь немедленно корабль. Надеюсь, твое пребывание в Калькутте доставит тебе массу удовольствий.

— Ты не оставишь меня здесь!

— Как бы не так! Еще как оставлю! Да, я вовсе не собираюсь брать тебя с собой! Конечно, если ты не согласишься на мои условия.

Секунду она боролась с желанием закричать, выплеснуть все свое отвращение к миру. Но это быстро прошло. Элизабет прямо посмотрела в лицо Роберта Мабри, глаза ее сузились. «Очень хорошо, — решила она про себя. — Соглашусь, скажу Роберту, что исполню все его желания, — только бы вернуться в Англию. Но когда вернусь… тогда поговорю с ним по-другому. Он не сможет насильно жениться на мне. Я просто-напросто расторгну помолвку. И с этим он не сможет поделать абсолютно ничего».