Адель Эшуорт - Герцог и актриса

Анна от души рассмеялась:

– Точно! Кстати, ты говоришь на хорошем английском. Это потому, что у тебя абсолютный слух?

– Как ты думаешь, ее величество пригласит меня на чай? – с иронией парировала Шарлотта, сделав книксен.

Девушки скептически посмотрели на Шарлотту, и Анна заметила:

– Ладно, высокочтимая леди, прежде чем ты поедешь в гости к королеве, зайди к Уолтеру, он ищет тебя с утра.

– Сэди мне уже сказала об этом, – перешла на серьезный тон Шарлотта. – Судя по всему, мне лучше пойти к нему прямо сейчас, пока он не лопнул от злости.

Сэди взяла Анну под руку.

– Пошли, Анна, мы здесь больше не нужны, – с напускной важностью сказала она.

– Какое счастье, – подмигнула Анна, – что мы не звезды. До встречи на сцене, Лотти.

С этими словами обе актрисы, взявшись за руки, удалились, о чем-то перешептываясь и весело смеясь.

Шарлотта прекрасно знала, что они дразнят ее, желая вывести из себя. Войдя в гримерную, она посмотрела на себя в зеркало и кокетливо улыбнулась отражению. Они ничего не знают о ней, хотя надевать шифоновое платье не следовало, это ее ошибка.

Шарлотта положила ноты на стул перед туалетным столиком, одернула юбку и пошла в кабинет директора театра.

Остановившись перед закрытой дверью кабинета, она услышала громкие мужские голоса, среди которых безошибочно узнала голос Порано, знаменитый тенор был явно чем-то расстроен. Она на минуту представила себе, как он драматически воздевает руки и бегает по комнате. О чем говорили в кабинете, она не расслышала.

Распрямив плечи, Шарлотта дважды постучала в дверь и вошла в кабинет Уолтера.

В маленьком кабинете директора царил образцовый порядок. Шарлотта, которая и сама была аккуратна во всем, что касалось работы, всегда удивлялась, как это Уолтер ухитряется содержать в полном порядке бесчисленные партитуры, афиши и эскизы костюмов, заполнившие комнату чуть не до потолка. Кроме директора и Порано, в кабинете находился и неизменный спутник Уолтера – терьер Коко.

Собака встала с коврика в углу комнаты и немедленно направилась к Шарлотте.

– Коко, дорогой мой, – ласково сказала Шарлотта, наклоняясь к песику и гладя его по блестящей расчесанной шерсти.

Коко понюхал и облизал ее руки. Шарлотта потрепала Коко за ухом и посмотрела на Порано.

Она сразу поняла, что беседа между директором и солистом носила отнюдь не дружественный характер. Нос и щеки у Порано были красными от негодования, он со злостью взирал на Уолтера. Директор сидел за пустым полированным письменным столом и выглядел очень расстроенным. Увидев Шарлотту, он нервно пригладил и без того гладкие напомаженные волосы.

– Вы хотели меня видеть, Уолтер? – спросила она, продолжая ласкать собаку, которая старалась встать перед ней на задние лапы.

Порано повернулся спиной к Шарлотте и принялся демонстративно рассматривать сложенную в углу груду бумаг.

Баррингтон-Грэм откашлялся и поправил черно-белый галстук.

– Вчера я получил письмо, Шарлотта, от директора миланского театра «Ла Скала», – сказал Уолтер, всем своим видом стараясь показать, что ничего особенного не произошло. – Видишь ли, Лотти, итальянцы прослышали о твоем таланте и хотят пригласить тебя в Милан. Мы получили письмо, и они ждут твоего ответа.

Шарлотта сначала взглянула на Порано, по-прежнему стоявшего к ней спиной, потом на директора.

– На что я должна ответить? – растерянно спросила она.

При слабом освещении худое лицо Уолтера казалось костлявым. Шарлотте бросилась в глаза озабоченность директора.

– Понимаешь, Лотти, – начал объяснять Уолтер, оттягивая пальцем тугой воротник, – тебя приглашают в Италию, чтобы вместе с Адамо петь в «Ла Скала». Приглашение на год или даже на более долгий срок.

Потребовалось несколько минут, чтобы Шарлотта вполне осознала смысл слов Уолтера. Сердце бешено забилось в груди, она поняла, что ее мечты начинают сбываться.

– Я – в «Ла Скала»? – неуверенно пробормотала Шарлотта: от волнения у нее перехватило горло.

– Да, в качестве ведущего сопрано, – попытался изобразить улыбку Баррингтон-Грэм. – Италия ждет тебя, Лотти. Мне очень обидно терять тебя на целый сезон, но я обязан сообщить тебе о полученном приглашении.

Шарлотта едва держалась на ногах и глазами искала стул, чтобы сесть. Порано резко обернулся, возмущенно всплеснул руками, быстро подошел к столу Уолтера и плюхнулся на единственный стул.

Уолтер и бровью не повел, делая вид, что не заметил хамского поведения Порано.

Ошеломленная Шарлотта молчала, переводя взгляд с директора на Порано и обратно. Она была настолько поражена услышанным, что никак не могла прийти в себя. В кабинете повисла гнетущая тишина.

– Вы им нравитесь! Они хотят видеть вас в своей труппе, – нарушив театральную паузу, с сильным итальянским акцентом воскликнул Порано.

Шарлотта поняла, что Порано недоволен новостью. Сначала ее неприятно поразила мысль, что он узнал о присланном предложении раньше, чем она, но это чувство быстро прошло. Стоя посреди кабинета директора, Шарлотта начала медленно осознавать, какие перспективы открывает такая невероятная возможность, что это значит для нее и ее будущего. К горлу подступил комок.

Директор «Ла Скала», Миланская опера приглашают ее петь в Италии. Она когда-то давно видела изображение здания театра, сцены и огромного зала. На тысячу человек, если не больше. Это был один из самых больших оперных залов в Европе, если не во всем мире. Приняв приглашение, она сделает первый шаг к осуществлению мечты всей своей жизни.

Баррингтон-Грэм заметил смятение Шарлотты и попытался поддержать ее радостной улыбкой.

– Это потрясающее предложение, Шарлотта, – сказал он, не обращая внимания на Порано, пыхтящего на стуле. – Однако мне бы очень хотелось, чтобы вы с Адамо закончили репетиции «Цыганки». – Он оперся локтями на стол, скрестив перед собой тонкие пальцы. – Мы не можем отпустить тебя в этом сезоне – это слишком накладно для театра, и ты это прекрасно знаешь.

Шарлотта не сразу поняла, чего от нее хочет маленький терьер Коко, который скулил и нетерпеливо дергал подол шифоновой юбки, пытаясь привлечь внимание. Она наклонилась, взяла песика на руки и начала его гладить.

Италия. Бог услышал ее молитвы. Такой шанс дается раз в жизни.

– Я… я принимаю предложение, – еле слышно произнесла Шарлотта.

Адамо нервно потряс головой, а потом уронил ее на грудь.

– Вы не хотите петь со мной в Милане, синьор Порано? – предельно вежливо спросила Шарлотта.

К ней постепенно вернулось самообладание, и теперь она смотрела на Порано как на капризного ребенка.