Саманта Джеймс - Тот первый поцелуй

Морган был пьян.

За все это время Элизабет никогда не видела, чтобы он даже прикасался к спиртному, и вот теперь он был пьян. Она пришла в ужас.

С криком она повернулась, чтобы броситься бежать, но Морган оказался быстрее. Сильные руки взяли ее в плен и прижали к широкой груди. Сопротивление было напрасным, еще три шага, и он втащил ее к себе в комнату.

Боясь двинуться или вздохнуть, Элизабет посмотрела ему в лицо. На этот раз в его взгляде читались все его чувства, и Морган был столь ужасен, что Элизабет почти поверила, что он сам убил Амелию…

— Морган, — воскликнула она. — Что случилось? Что с тобой?

Он отпустил ее, но, продолжая разглядывать, медленно обошел ее вокруг. Сердце Элизабет неистово колотилось, она вздрогнула, когда загрубелый палец потрогал нежную ямочку между ее ключицами. Прикосновение было подобно ласке летнего ветерка и противоречило злобному выражению его глаз.

Всего шаг отделял их друг от друга, но, казалось, между ними лежал целый океан.

— Прошу тебя, Морган, оставь меня в покое, — с трудом выговорила она. — Ты пьян.

— Верно, Элизабет, я пьян. Очень пьян. — Он улыбался неестественной улыбкой. — Но позволь мне спросить, дорогая, не хочешь ли ты мне что-то рассказать?

Элизабет побелела: он знал, в этом не было сомнения.

— Неужели, — начала она, еле шевеля губами, — неужели ты видел…

Его улыбка исчезла.

— Ты угадала, Элизабет. — Его голос был полон издевки. — Я видел свою добродетельную жену в любовном объятии с моим собственным братом.

У Элизабет пересохло во рту. Она хотела отвести глаза и не могла. Взгляд Моргана прожигал насквозь, до самой глубины души.

— А теперь все-таки откройся мне. Если бы я не видел тебя с Натаниелем, ты бы сама мне призналась?

Элизабет судорожно сглотнула. Она не могла вымолвить ни слова.

Я его предупреждал, чтобы он не являлся без приглашения. Так вот, скажи мне, Элизабет, ты сама пригласила его к себе в спальню?

— Нет! — Наконец голос вернулся к ней. — Морган, ты ошибаешься!

— Я ошибаюсь, Элизабет? Я застал вас, когда вы обнимались, скажи мне, в чем моя ошибка.

Морган был неумолим, она видела приговор в его глазах, ей оставалось только упрашивать.

— Нет, Морган, ты ошибаешься! Натаниель действительно приходил, но я его не ждала и не приглашала. У него неприятности, Морган. Ему нужны деньги, и я… Я отдала ему ту сумму, что лежала к шкатулке. На хозяйственные расходы…

— А что еще ты отдала ему, Элизабет? Что еще?

Слова прозвучали, как пощечина, Элизабет побледнела, но стояла на своем. Разве есть что-нибудь на свете сильнее правды?

— Я не обманываю тебя, Морган. Натаниель меня поцеловал. Он отказывался уходить, пока меня не поцелует. Но если ты хочешь кого винить, то вини меня. Я должна была сразу его остановить, но я хотела увериться раз и навсегда, что мои прежние чувства к нему умерли. Неужели ты не понимаешь? Умерли! Я ничего не почувствовала и думала только о тебе!

В его взгляде мелькнула теплота, но челюсти по-прежнему были стиснуты.

— Тогда докажи мне, Элизабет. Докажи, что ты меня любишь.

Перчатка была брошена, Элизабет оставалось только ее подобрать. Она должна принять вызов, иначе навсегда лишится его доверия.

Очень медленно Элизабет приблизилась к мужу, у нее подкашивались ноги, и несколько шагов казались бесконечными. Она облизала сухие губы.

— Я не знаю, что ты от меня хочешь, — сказала она неуверенно.

— Поцелуй меня, Элизабет. Мы с Натаниелем братья, а у братьев все пополам. Даже их жены. Ты согласна?

Элизабет сжалась от обиды. И почему только он постоянно издевается над ней? Но отступать было поздно, он мог никогда ее не простить.

А что значит простить? Морган О'Коннор был из тех, кто никогда не прощает. Он еще не простил Натаниелю некую неведомую ей вину! Непонятным образом Элизабет знала, что это именно так.

— Я жду, Элизабет.

С внутренним трепетом она положила самые кончики пальцев ему на плечи и, приподнявшись на цыпочки, боязливо прижалась губами к его губам.

Морган оставался холодным и неподвижным, его губы были сурово сжаты. Он словно окаменел и не отзывался на ласку, хотя Элизабет ощущала, что внутри он был как натянутая струна. Она попыталась расшевелить его, прикасаясь к его губам то с одной, то с другой стороны, и кончила тем, что прикрыла его рот своим, безмолвно умоляя смягчиться. Ее ладони в неосознанной ласке легли ему на затылок. Языком она обвела красивую линию его рта. Его губы чуть приоткрылись, и их дыхание смешалось.

У Элизабет кружилась голова, когда наконец она отодвинулась от него. Они смотрели в глаза друг другу, и его по-прежнему светились, но уже не гневом, а голодной жаждой, столь сильной, что Элизабет оробела.

— Раздень меня, — приказал Морган; его голос стал хриплым.

Сердце подпрыгнуло, и Элизабет чуть не пустилась наутек, но в то же время роль зачинщицы и соблазнительницы, этого она не могла отрицать, действовала на нее странно возбуждающе.

Она прикоснулась к пуговицам на его рубашке и, несмотря на внутреннее волнение, быстро расстегнула их. Морган молча подчинился, когда она сняла с него рубашку и бросила ее на пол.

Следующими были брюки. Элизабет стала перед ним на колени. Здесь задача оказалась труднее: пуговицы не поддавались из-за давления плоти под ними. Когда же наконец она с ними справилась, то рывком стянула брюки, и вслед за рубашкой они упали на пол; Морган ногой отшвырнул их в сторону. Ничто больше его не стесняло.

Он было наклонился, чтобы поднять ее с колен, но Элизабет остановила его легким движением головы. Подняв лицо, она робко и просительно смотрела вверх на мужа, положив руки на его узкие поджарые бедра.

Его руки застыли у нее на плечах. Мгновение, почти не дыша, они оставались неподвижными.

Затем она прикоснулась губами к его плоти. Языком, неторопливо и с остановками, продолжила осторожное знакомство, отчего его плоть еще больше увеличилась в размерах.

Он запустил руки в ее волосы.

— Элизабет, — прошептал он и снова уже громко:

— Элизабет!

Испытываемое Морганом наслаждение возбуждало Элизабет, пальцами она вцепилась в его бедра, Морган запрокинул голову и громко застонал от удовольствия. Когда его терпение истощилось, он поднял ее на ноги и вместе с ней рухнул на кровать; с невольным вскриком она схватила его за плечи и торопливо притянула к себе. Это было яростное и бурное слияние, со страстным бесстыдным шепотом и стонами восторга…

Первое из многих за эту ночь.

Возможно, это был только сон.

Но, пробудившись, Морган обнаружил рядом свою жену, обнаженную и прекрасную. И хотя болела голова, а во рту пересохло, прошлая ночь была самой необыкновенной в его жизни.