Мэдлин Хантер - Грешница в шелках

Тут Селия наконец обернулась и пристально посмотрела на него. Стоя у двери, Джонатан ждал, что она еще что-то скажет. Однако он прекрасно знал: даже если она действительно что-то скажет, это будет совсем не то, что ему хотелось услышать.

- А что же случилось пять лет назад? - спросила Селия. - Ты проявил особый интерес к рисункам того времени. Так мне, во всяком случае, показалось.

Джонатан невольно вздохнул. Какая беспечность с его стороны! Срисовывая в библиотеке гербы, он оставил их все вместе. Селия, оказывается, заметила это, хотя большинство людей просто не обратили бы на это внимания.

- Видишь ли, эти гербы - мое личное дело, - пояснил он. - Они имеют отношение к одному из моих последних заданий во время войны.

- Ты подумал, что те пять гербов помогут тебе в твоем «личном деле»? То есть ты считаешь, что слухи о моей матери могут оказаться правдой?

Селия смотрела на него все так же пристально, однако теперь в ее глазах не было холода.

- Что ж, за это я, наверное, не могу тебя осуждать, - продолжала она. - Личное дело - это мне понятно, это имеет какой-то смысл… Но вот к каким заключениям ты придешь?… - Она умолкла и со вздохом пожала плечами. Джонатан отвернулся и открыл дверь. Потом вдруг снова повернулся к Селии и медленно направился к ней. Взяв ее лицо в ладони, он долго смотрел ей в глаза. Потом тихо проговорил:

- Мне очень жаль, что я разочаровал тебя, дорогая. - Поцеловав ее, Джонатан резко развернулся и направился к двери; он знал, что Селия уже не заговорите ним.

Глава 19

- Ты выглядишь ужасно, Олбрайтон! Быстрее просыпайся, и мой человек почистит тебя и побреет.

Джонатан со вздохом открыл глаза. Перед ним стоял Каслфорд, причем герцог был уже вполне одет и бодр, хотя накануне выпил немало.

Чуть приподнявшись, Джонатан снова вздохнул и осмотрелся. В голове у него немного прояснилось, и он наконец-то сообразил, что лежит на софе в гардеробной герцога. На него тотчас же нахлынули воспоминания о прошедшей ночи, и он болезненно поморщился.

Да, теперь он вспомнил все. Вспомнил, как, покинув Селию, направился к Каслфорду и как тот, поднявшись с постели и накинув халат, приказал лежавшей с ним женщине удалиться, а затем отвел позднего гостя в эту гардеробную. И тут они, беседуя, осушали один бокал за другим. А потом… Потом он, разумеется, уснул.

В очередной раз вздохнув, Джонатан провел ладонью по волосам - и замер.

- Что за черт?… - пробормотал он. - Что с моими волосами?!

Герцог весело рассмеялся.

- Я велел своему камердинеру подрезать их, пока ты спал. Сейчас все выглядит значительно лучше. Мой камердинер славно потрудился.

Джонатан пристально взглянул на приятеля:

- Ты слишком много себе позволяешь, Каслфорд.

- Но у тебя были ужасно длинные волосы. Я не мог допустить, чтобы меня увидели в городе с таким человеком… Уверяю тебя, ты поблагодаришь меня, как только увидишь себя в зеркале. Теперь женщины будут бегать за тобой по пятам.

Джонатан снова коснулся своих волос. Посмотрев в окно, спросил:

- А который час?

- Около девяти, - ответил Каслфорд, усаживаясь в кресло.

Джонатан со стоном откинулся на подушку. И тут вдруг увидел на ближайшем столике объемистый графин - они с Каслфордом прикончили его всего лишь несколько часов назад. Снова приподнявшись, он спросил:

- А ты что, совсем не спал?

- Сегодня, к сожалению, вторник. Так что, разумеется, я этой ночью не спал. А если я не спал, то и ты почти не спал. Но почему ты заявился ночью с такой траурной физиономией. Ведь перед этим, тем же вечером, ты заходил ко мне ненадолго, а потом ушел в своем обычном состоянии. И вдруг снова явился среди ночи с совершенно безумными глазами. Я еще никогда тебя таким не видел. Скажи, что случилось за эти несколько часов? Может, ты обнаружил, что являешься внебрачным сыном какого-то лавочника, а вовсе не графа, как уверяла твоя мать? - добавил герцог с ухмылкой.

При этом вопросе Джонатан тотчас протрезвел. Ему ужасно хотелось влепить Каслфорду увесистую пощечину, но он все же сдержался.

Герцог же опять рассмеялся. Потом вдруг заявил:

- Я все понял, Олбрайтон. Наверное, виной всему - женщина! Бросила тебя, да? Что ж, возможно, она права. Потому что ты ужасно скучный… - Каслфорд встал. - А теперь мне нужно заняться делами. А тебе нечего делать в моей гардеробной. В этом доме достаточно комнат. По крайней мере три десятка. Так что если ты потерял постель вместе с женщиной, то можешь устроиться в одной из них.

- Ты очень любезен, - пробурчал Джонатан.

- Разумеется, любезен. Герцог обязан быть любезным и великодушным. Особенно - во вторник. Тебе повезло, что сегодня вторник, приятель.

- Но тебе, Каслфорд, следует запомнить: я не собираюсь с тобой пьянствовать, даже если останусь здесь. Я не собираюсь отправляться с тобой в ад.

Герцог с удивлением уставился на гостя:

- Олбрайтон, неужели ты до сих пор не понял, что мы с тобой оба уже давно в аду?

Селия проснулась от солнечного света, бившего в глаза. Осмотревшись, она увидела, что на окнах нет занавесок, а потолок тут был покатый. О Боже, она уснула в мансарде! Селия тотчас же все вспомнила, и сердце ее заполнилось болью.

Да, теперь она вспомнила, как горестно разрыдалась после ухода Джонатана. А потом, очевидно, уснула в слезах. Она хотела удержать его, но почему-то не могла произнести ни слова. И ей было ужасно больно оставаться в этой комнате, где еще находились его вещи и где он, казалось, незримо присутствовал. Оставаться здесь - это было для нее настоящей пыткой, и в то же время у нее не было сил выйти отсюда. И тогда она, уткнувшись лицом в его подушку, разрыдалась…

Ах, никогда еще ей не было так плохо. Даже после того как Энтони разочаровал ее, когда она была совсем молоденькой девушкой. Тогда все было по-другому, не так, как сейчас…

- О Господи, - прошептала Селия, - как же я теперь?…

И тут она вдруг увидела Мэриан, стоявшую у двери. Женщина смотрела на нее с искренним сочувствием и сокрушенно покачивала головой. Селия села в постели и, снова осмотревшись, заметила, что дверь в комнату напротив была приоткрыта; причем оттуда доносились какие-то шорохи.

Тут Мэриан, приблизившись к кровати, проговорила:

- Я не ожидала, что застану тебя здесь, когда несла воду мистеру Олбрайтону. Но дверь была почти открытой, и я, не удержавшись, заглянула.

Селия горестно вздохнула:

- Он ушел, Мэриан. Так что не нужно завтра приносить сюда воду.

Мэриан присела на кровать и по-матерински обняла молодую женщину.

- Милая, не огорчайся так. Ты должна знать, что все мужчины такие. Они не знают, что такое постоянство. И я подозреваю, что этот такой же, как все остальные, не хуже и не лучше.