Джейн Фэйзер - Ключ к счестью

В ожидании хозяина он грел спину у очага и ощущал некоторую нервозность, невзирая на то что прибыл сюда по приглашению, полученному в ответ на письменную просьбу о встрече. Лоб и руки Робина были влажными, он вынул платок, чтобы вытереть их, и в это время в дверь стремительно вошел посланник. Засунутый в спешке платок выглядывал из кармана, что не укрылось от внимательных глаз господина Ренара, как и вся не очень складная фигура гостя, но для посланника куда важнее был не внешний вид, а то, что он успел узнать об этом молодом человеке. А именно, что тот отличался умом, честностью и неподкупностью — качествами, кои нельзя не ценить.

Посланник ласково кивнул гостю.

— Рад вас видеть, мой друг. Прошу садиться. Немного вина? Робин пробормотал слова благодарности и сел. Хозяин наполнил бокалы из венецианского хрусталя темно‑красным вином и тоже уселся.

— Итак, — сказал он, — что может сделать Симон Ренар для Робина де Бокера?

У него были негромкий мягкий голос с легким иностранным акцентом, приветливая улыбка, зоркий оценивающий взгляд.

Робин отпил из бокала, вино было превосходным, и решил не ходить вокруг да около, а сразу взять быка за рога.

— У меня имеется некоторый интерес к человеку по имени Оуэн д'Арси, сэр, — проговорил он.

— Понимаю, — сказал посланник. — Вы решили сразу заговорить о деле. Но позвольте спросить, почему вы пришли с этим ко мне?

Робин размышлял недолго, решив, что незачем темнить — это будет выглядеть неразумно под проницательным взглядом этого немолодого человека.

— Потому что, сэр, — ответил он прямо, — испанский посланник не может не знать французских соглядатаев.

Симон Ренар удивленно хмыкнул, что могло выражать и нечто иное, нежели удивление.

— Ну‑ну, мой друг, — сказал он, — вы правильно делаете, что сразу открываете карты. Какого рода ваш интерес к этому сеньору?

«Что ж, — подумал Робин, — продолжим в том же духе».

— Этот человек проявляет незаурядную заинтересованность в моей сводной сестре, леди Пенелопе Брайанстон. Она вдова, и ее благополучие весьма заботит меня, сэр. Я хотел бы питать уверенность, что шевалье д'Арси не причинит ей вреда.

Симон Ренар склонил голову, задумчиво отпил из бокала.

— Насколько понимаю, мотивы у вас сугубо личные.

— Именно так, сэр.

— Полагаю, — продолжал посланник, — мы с вами можем смело предположить, что за всеми поступками месье д'Арси лежат интересы его страны. Не так ли? Он не делает ничего без определенной цели, а оная крепко связана с французскими государственными интересами. Его преследование означенной леди вполне может быть заданием месье де Ноэля.

Робин кивнул:

— Так я и предполагал. Для меня очень важно было бы узнать, сэр, еще что‑нибудь о шевалье д'Арси. Что‑то, если позволите, более интимное.

Посланник приподнял узкие брови.

— Вы имеете в виду, мой друг, нечто такое, что понудило бы вашу сестру искать сердечную привязанность в другом месте?

— Совершенно верно, сэр.

Наступило недолгое молчание. Ренар продолжал держать бокал в руке, лучи солнца играли и переливались в хрустале, замирая в темно‑красной жидкости. Он думал о том, что, конечно, может дать своему гостю сведения, которые того интересуют. Но не просто так, а вложив их в голову молодого человека как деньги в банк — в расчете на будущую прибыль. В чем она сможет выразиться, он пока не знал, однако иметь такую персону, как лорд Робин де Бокер, в числе тех, кто испытывает к тебе благодарность, никогда не помешает. А незатейливая история, которую он собирается рассказать, к тому же носящая совершенно интимный характер, ни в коем случае не нарушит равновесия в отношениях между испанским и французским посольствами при английском дворе. Тем более эту старую историю его гость вполне мог бы узнать не только от Симона Ренара.

Не опуская бокал на стол, он начал не спеша:

— Расскажу вам одну быль. Можете принять ее как вам будет угодно и сделать из нее любые выводы… Жил‑был при французском дворе некий весьма умный и многообещающий молодой человек благородного происхождения. Его мать была уроженкой Уэльса, валлийка, знатного рода… — Посланник слегка поморщился. — Если такое может быть среди варварских племен и кланов этого полуострова… Его отец состоял в родстве с самим герцогом де Гизом и, таким образом, мог считаться особой королевского происхождения.

Означенный молодой человек большую часть жизни проводил во Франции и лишь изредка навещал свою мать на ее родине в Уэльсе. Он был приготовлен к жизни придворного, но было ясно, что его характер и способности позволяли ему желать и иметь другое предназначение. Придворная жизнь наскучила, он жаждал перемен. Ему необходима была пища для его недюжинного ума.

Рассказчик приподнялся над столом и опять наполнил бокалы. Робин смотрел на него, не скрывая нетерпения: он ждал продолжения истории, которая, собственно, еще не начиналась.

— В положенное время, — вновь заговорил Ренар, — молодой человек женился. Было очевидно, что его выбор оказался неудачным, но брак был заключен по настоянию отца и с одобрения французского короля. — Посланник пожал плечами и улыбнулся. — Под таким нажимом что оставалось делать молодому человеку? Впрочем, у этой женщины было неплохое приданое.

Ренар устроился поудобнее на стуле, тщательно расправил складки на своей одежде и продолжил. Он любил и умел вести рассказ.

— Наш герой не пытался скрыть свое отвращение к жизни при дворе, а также отсутствие супружеских чувств к жене, и все больше времени стал проводить в Бургундии, якобы занимаясь делами своих поместий. Но те люди, кому было положено, знали: все разговоры о поместьях лишь прикрытие для дела, которым он занимался в действительности — сиречь подковерной дипломатией в пользу короля. В этой работе он был удачлив, даже, можно сказать, стяжал лавры. Отличался смелостью, находчивостью, разнообразием приемов при добывании необходимых сведений. Таким его считали.

Посланник щелкнул пальцами по краю бокала, и тот издал мелодичный чистый звук. Но Робину не нужны были паузы: он чувствовал, рассказ не окончен и еще предстоит услышать нечто — быть может, самое главное.

Симон Ренар не заставил себя долго ждать.

— Жена нашего шевалье, — заговорил он, — оставалась при французском дворе, пока ее супруг совершал свои поездки в поместья, или куда он там ездил на самом деле. Надо сказать, она была очень красива, эта женщина, и пользовалась большим успехом у мужчин. Естественно, о ней ходили всяческие слухи, не свидетельствующие о супружеской верности, что могло быть и чистой правдой, если принимать во внимание традиции и образ жизни этих французов. Особенно в высшем свете.