Гюи Шантеплёр - Невѣста „1-го Апрѣля“

— Я думалъ найти Колетту, — объяснилъ молодой человѣкъ. — Я хотѣлъ съ ней попрощаться, я ухожу, и затѣмъ я хотѣлъ взять одну изъ новыхъ книгъ.

Сюзанна приняла непринужденный видъ:

— Вотъ тутъ на столѣ, смотрите.

— Читали ли вы которую-нибудь изъ нихъ?

— О! я, — я читаю такъ мало романовъ!

Мишель взялъ наудачу книгу.

— До свиданія, — сказала молодая дѣвушка, — у меня осталось только время переодѣться.

Уже она была у двери, когда Мишель произнесъ вопросъ, банальность котораго его почти стѣсняла:

— Какое надѣнете вы платье?

Сюзанна казалась удивленной.

— …Мое платье „мовъ“.

Онъ колебался немного, затѣмъ:

— У васъ сегодня немного утомленные глаза… немного красные…

— Красные глаза? ничуть! Почему вы хотите, чтобы у меня были красные глаза?

— Я не знаю, я констатирую фактъ. Можетъ быть у васъ покраснѣли глаза отъ пыли. Вы вѣдь правили сегодня утромъ по пыльной дорогѣ.

— Конечно! Я безобразна, значитъ? Это забавно!

У Мишеля появилась невольная улыбка.

Со своими распущенными волосами, не особенно длинными, но вьющимися, обрамлявшими ея молодое лицо, у нея былъ видъ очаровательнаго маленькаго пажа.

— Ахъ, нѣтъ! — возразилъ онъ лаконически.

И онъ вернулся къ ранѣе прерванному разговору.

— Сюзи, я хотѣлъ бы вамъ объяснить то, что я только что сказалъ.

Она притворилась очень удивленной.

— Только что?

— Да, вы меня поняли Богъ знаетъ какъ, будто я жалѣю, что… тогда, какъ я думалъ только извиниться за свой дурной характеръ… Я очень требовательный, очень вспыльчивый, я васъ огорчилъ…

У него былъ смущенный или несчастный видъ, и нужно сознаться, что Сюзи наслаждалась этимъ замѣшательствомъ или страданіемъ.

— Вы меня не огорчили, дорогой, — сказала она рѣшительно, — только немного оскорбили… Затѣмъ, вы тотчасъ же подтвердили, что не хотѣли сказать ничего оскорбительнаго, и я вамъ повѣрила… я забыла эту бездѣлицу.

— Въ самомъ дѣлѣ?

— Въ самомъ дѣлѣ.

— Я очень счастливъ, — сказалъ Мишель тономъ, какъ бы онъ увѣрялъ ее въ противномъ. — До свиданія, Сюзи.

Онъ удалился, какъ бы съ сожалѣніемъ.

Видъ этихъ бѣдныхъ, покраснѣвшихъ отъ пыли глазъ его опечалилъ. Кромѣ того, онъ замѣтилъ маленькій мокрый платокъ, валявшійся на кругломъ столикѣ.

— Ну, — говорилъ онъ себѣ, — мы переходимъ отъ недоразумѣнія къ недоразумѣнію. А я, я раздражаюсь, становлюсь грубымъ, неучтивымъ… Большею частью она безспорно неправа, и между тѣмъ, въ концѣ концовъ я всегда оказываюсь виноватымъ. Это просто невыносимо!

Часъ спустя, когда Колетта читала въ гостиной, въ ожиданіи своихъ гостей, Сюзанна сѣла у ея ногъ въ позѣ ласковаго ребенка, которую она любила принимать подлѣ своей кузины.

— Колетта, спросила она, мнѣ бы хотѣлось знать… эта женщина, которую… которую Мишель любилъ… какъ тебѣ кажется, думаетъ онъ еще о ней?

Колетта воскликнула:

— Вотъ такъ идея!

— Какъ ты думаешь?

— Я убѣждена, что нѣтъ.

— Видѣлся онъ съ нею послѣ?

— Нѣтъ, уже въ продолженіе многихъ лѣтъ!

— Она очень хороша, не правда ли?

Колетта сдѣлала гримасу. Она легко отрекалась отъ своихъ боговъ и очень искренно.

— Дѣло вкуса, знаешь. Она была эффектна, да.

— Она не любила Мишеля. Почему?

— Это очень удивительно, не такъ ли? — сказала смѣясь Колетта, въ устахъ которой этотъ вопросъ былъ чисто риторическимъ.

— О! я совсѣмъ не это хочу сказать, — живо запротестовала молодая дѣвушка, — но такъ какъ онъ такъ сильно ее любилъ…

— Она была недостойна его, вотъ и все.

— Колетта, — продолжала еще Сюзанна, прижимаясь головой къ колѣнямъ молодой женщины, — думаешь ли ты, что я его достойна?

Этотъ разъ г-жа Фовель взяла обѣими руками головку кузины и нѣжно ее поцѣловала.

— Маленькая глупышка! неужели бы я желала вашего брака, если бы ты не была достойна его?

— Мнѣ хотѣлось бы знать имя той женщины, Колетта?

Сначала Колетта возстала противъ этого: она совершенно отказывалась говорить объ это старой исторіи и объ этой отвратительной личности, затѣмъ она уступила и разсказала пространно все.

— Я вновь увидѣла эту прекрасную графиню въ Каннѣ этой весной, но, разумѣется, не разговаривала съ ней; тебя и миссъ Стевенсъ тогда уже не было.

Сюзи, казалось, занимала какая-то мысль.

— Слѣдовательно, они были помолвлены! — сказала она.

Одинъ вопросъ жегъ ей губы: „Мишель былъ очень нѣженъ со своей невѣстой?“ Но она не рѣшалась его произнести.

— Они были женихомъ и невѣстой, — сказала смѣясь Колетта, но не ревнуй особенно, ты знаешь… они вели себя „по французски“.

Сюзи невольно улыбнулась, затѣмъ вновь начала съ задней мыслью:

— Она была вдовой, когда… однимъ словомъ, въ апрѣлѣ, и Мишель это зналъ?

— Конечно, онъ это зналъ, — воскликнула Колетта, внимательнѣе смотря на Сюзанну. — Какія нелѣпыя мысли лѣзутъ тебѣ въ голову? Если бы Мишель могъ думать, что ты мучаешься такими ребячествами…

Молодая дѣвушка быстро поднялась.

— Колетта, дай мнѣ слово, что ты не скажешь Мишелю, что я тебѣ задавала эти вопросы… Я разсержусь, ужасно…

У нея глаза были полны слезъ.

— Ты сегодня нервна, моя бѣдняжка, — сказала удивленная Колетта. — Будь спокойна, я ничего не скажу Мишелю; къ тому же онъ меня сталъ бы бранить, что я тебѣ говорила объ этихъ вещахъ. Только напрасно ты такъ озабочена вашей маленькой ссорой за завтракомъ; я убѣждена, что Мишель жалѣетъ о своихъ упрекахъ; не нужно на него сердиться.

— Я на него не сержусь, — отвѣтила Сюзи не особенно рѣшительно.

И она страстно поцѣловала свою кузину.

Она чувствовала свое сердце облегченнымъ.

Колетта, немного взбалмошная, совсѣмъ не замѣтила значительную перемѣну въ настроеніи своего брата; ни она, ни г-нъ Фовель не подмѣтили скрытаго разногласія, раздѣлявшаго Сюзанну и Мишеля.

Первое время послѣ помолвки Робертъ удивлялся, видя Тремора, настроеннаго такъ насмѣшливо, мало услужливаго, такъ мало влюбленнаго, но самъ довольно флегматичный, онъ приписалъ хорошо извѣстной застѣнчивости молодого человѣка эту странную холодность, и когда установившіяся товарищескія отношенія незамѣтно сблизили жениха и невѣсту, онъ счелъ себя удовлетворенным.

Легкомысленное равнодушіе Сюзанны еще менѣе занимало умъ г-на Фовеля; рожденная, подобно Колеттѣ, для изящной и пріятной жизни, эта прелестная сиротка спасалась, благодаря замужеству, отъ мучительной, горестной борьбы одинокихъ.

Ничего болѣе естественнаго. Она уважала своего жениха; отъ Мишеля зависѣло заставить себя полюбить. Вѣрно то, что онъ неловко за это принимался, г-нъ Фовель могъ въ этомъ убѣдиться сегодня утромъ; однако, нельзя было отрицать, что Сюзанна не всегда облегчала эту задачу,